Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
На улице было ещё вполне дневное рабочее время. До вечера — как коммунизма, а до обеда, правда, уже рукой подать. Я сел в машину, но тронулся не сразу. С минуту посидел, глядя сквозь лобовое стекло на барачный двор с отдельно стоящим общественным туалетом. И помойкой, по которой время от времени сновали крысы.
В голове всё ещё стоял вопрос несчастной бабки.
«Витя… он совсем пропал?»
На подобные вопросы у поработавших следаков и оперов зачастую нет честных ответов. Если душа окончательно не зачерствела еще и не забетонировалась. Система, мать её… Протокол, допрос, выемка, опись, конвой — вот её нормальный язык. Всё остальное она считает лирикой, мешающей изобличению виноватых и раскрываемости неочевидных. А еще, и, что не менее важно, учёту и наработке, мать их за ногу, трижды проклятых показателей. И всё же старуху мне было жалко. Не сына её урода, а именно её саму. Хотя бы потому, что у таких женщин их беспросветная жизнь всегда похожа на старое вафельное полотенце. Как те, что в солдатской бане. Сколько его ни стирай, светлее оно уже не станет. Будет только тоньше и серее.
А ведь бабку в этом бараке, если не сегодня, так к концу недели совсем затравят! — кольнула меня нехорошая мысль. День-два и молва, облепленная правдой и богатым вымыслом, взбеленит благородную барачную общественность. Особенно бабью её часть. И тогда у, обделённой материально-бытовыми благами быдломассы появится не мальчик для битья, который сидит в тюряге и потому им недоступен, а его мамка. Для выпуска пара. Ведь куда-то им свою социальную неудовлетворённость всё равно периодически надо выплёскивать. Склоки на общей кухне им давно уже приелись. А тут такой прекрасный объект для справедливого отмщения! Сразу за всё. В том числе за жизнь беспросветно-убогую и за отсутствие своего благоустроенного жилья…
Не сказать, что в прошлой жизни я был излишне сентиментален. И думаю, что в этой новой реальности сердобольнее я тоже не стал. Да и откуда ей, этой сердобольности, при моей профессии взяться? Так, что, в чем, в чем, а в чрезмерной жалостливости упрекнуть меня будет сложно. Как тогда, так и сейчас. И бабка Таисья, она тоже далеко не первая родительница очередного человекоподобного зверя попавшегося на моём пути. И сопоставимого с теми, что мне доводилось направлять в сторону тюремного кладбища. Но так уж получилось, что с самого начала во всей этой невесёлой истории она повела себя с редкой и с абсолютно искренней человечностью. Не бурагозила и не кричала, что менты козлы и, что её Витенька вовсе не изувер. А просто жертва обстоятельств и милицейского оговора. И так далее, и тому подобное. Ничего этого не было. Насмотрелся я таких злобно-мерзких и, чего уж там, полных безутешного горя материнских истерик. А ведь и тут бескрайнего материнского горя тоже было никак не меньше. Но всё равно, держалась бабка как-то иначе, чем иные-прочие. Захлебнувшись своей жуткой бедой, Таисья горевала не только по своему непутёвому сыну. Но и по чужому. По тому, которого он лишил жизни. И у которого тоже есть, вернее сказать, была мать. О которой она, к слову, тоже вспомнила…
Тряхнув головой, я попытался вытолкнуть из неё тягостные раздумья. И, чтобы заменить их рабочими мыслями и хоть чем-то другим занять голову, поспешно повернул ключ в замке зажигания.
Да, жалость жалостью, а дело делом. Время утекало, как песок сквозь пальцы и надо было уже начинать работать. Тем более, что уже давно меня царапала мысль о двух мальчишках из недалёкого теперь семьдесят пятого года. Убиенных, а до того, как и Баунов, так же изнасилованных. В связи с последними событиями и вновь открывшимися обстоятельствами оставлять эту занозу никак нельзя. Опять же, слишком многое и в том числе аналогичность этих трёх преступлений, указывало на связь между ними. Связь, по имени Витя и по фамилии Шабашов.
Я нажал-отжал педали и объезжая колдоёбины барачного двора, поехал не в ПАТП, а в областное УВД. А, если точнее, то в его Информационный центр. Надеюсь, что меня там еще не забыли после цыганской эпопеи. Но даже, если и помнят, то в любом случае, вооружиться парой шоколадок никак не помешает…
Прижавшись на проспекте в нужном месте к бордюру и посетив гастроном, обзавёлся парой полноразмерных плиток «Гвардейского». Однако этим не удовлетворившись, решил подстраховаться. И зашел в соседствующую с гастрономом «Кулинарию». В которой дополнительно разорился на два рубля с полтиной. И покинул заведение, пропахшее бисквитом и ванилью с картонной коробкой в руках. В которую на моих глазах пухлая кондитерша в белом загрузила торт «Ленинградский». Теперь, направляясь к тёткам ИЦ, я чувствовал себя гораздо увереннее.
