Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
Советник перевёл взгляд с меня на лежащее перед ним дело и постучал по бумажной подшивке кулаком.
— Ты понимаешь, что сегодня здесь произошло? — спросил он глухо. — Видел, как Гущин сюда прибежал? Ты думаешь, он сам так этим делом озаботился? — Колычев похлопал по бумажной пачке теперь уже ладонью. — Нет, Корнеев, его сюда сверху пнули! Мне и из области уже звонили. Интересовались. Но не в рамках обычного контроля. Поначалу да, задавали вопросы про то, как продвигается дело Баунова. Но в основном про то, почему это у нас всплывает то, что нас никоим образом не касается! И на каком основании по делу, возбужденному по местному преступлению, уходят странные запросы в соседние области! А еще мне задавали вопросы по поводу того, кто санкционировал расползание расследование по соседним регионам… И всё это, заметь, происходит ещё до того, как мы туда напрямую залезть попытались! Для странного беспкойства им наших запросов вполне хватило!
Он взял стакан с явно уже остывшим чаем, подержал в руке, но пить не стал. Поставил обратно. А я подумал, что будь сейчас здесь Антон, он бы снова расстроился. Окончательно уверившись, что запасы чая у старшего следака ни фига не закончились. А, стало быть, его, старшего опера Антона Игумнова, просто зазря, как какого-то дешёвого шныря, сгоняли в буфет…
— Знаешь, что это значит? — спросил вернувший меня в суровую действительность Колычев. — Ты понимаешь, что это означает, когда заместитель прокурора города, как ошпаренный, лично прибегает в кабинет простого следователя? Он, чтоб ты знал, не то, что к следователям, он даже к начальникам отделов никогда не заходит! Ты это понимаешь⁈
— Примерно… — пожал я плечами, давая младшему советнику юстиции возможность выпустить излишки нервического пара.
— А я уже не примерно это понимаю! Я уже вполне конкретно понимаю, Корнеев, что это значит. Это значит, что кто-то высоко и сбоку очень сильно задёргался! Кто-то очень важный! И что вся эта суета не на пустом месте образовалось, это я тоже понимаю!
Выкрикивая утверждения о своей необычайной понятливости, старший следак Колычев отчаянно искрил в мою сторону глазами. Так, будто бы это вовсе не я совсем недавно и в этом же самом кабинете предрекал ему теперь уже состоявшуюся реальность. Юноша, чьё сознание временами вспыхивало в моей голове, давно уже бил копытом и рвался в бой. Но старый и мудрый мент пока ещё держал его и вместе с ним себя, в узде. Чтобы двумя-тремя не совсем цензурными фразами не привести в чувство хозяина кабинета.
— Чего ты молчишь? — вроде бы даже обиделся изрядно выдохшийся через минуту следак. — Тебя, между прочим, Корнеев, это в первую очередь касается! Это же не я, это ты из Шабашова все его признания вытянул! По всем иногородним эпизодам, которыми он загрузился!
— Видит бог, я до последнего надеялся, что твои чертовы предсказания не сбудутся! Но не сбылись мои надежды… Потому что если бы у них по этим делам были просто старые «висяки», они бы не звонили сюда с таким интересом. Они бы вцепились в нашего Шабашова руками, зубами и чем угодно ещё. А раз пошла такая нервная пляска, значит, мы с тобой влезли не просто в чьё-то дерьмо, а в очень большое чьё-то дерьмо!
Вот тут прокурорский впервые за всё время посмотрел мне прямо в глаза. И в этом взгляде не было ни прежней его деловой сухости, ни извечного служебного «я старше, а значит прав». Там была только усталая отрешенность. И, что для него было совсем нехарактерно, почти открытая тоска.
— Я тебе честно скажу, Корнеев, — произнёс он тихо. — Если бы речь шла только обо мне, я бы, может, так не переживал. В одиночку я бы с трудом, но еще как-то отбился! Но ты же совсем молодой пацан. Игумнов тоже молодой и, кроме того, совсем еще дурак. Это значит, что сначала сломают вас, а потом уже и меня с вашей помощью! Так что готовьтесь, под пресс вы пойдёте первыми! Один — как наглый опер-карьерист, второй — как его недоумок-соучастник! Ну, а я — как прокурорский идиот, который польстился на лавры от громкого дела. Очень удобная компания, должен тебе сказать! Просто образцовая.
После этих слов он замолчал. Не театрально и даже не выжидательно. Просто потому, что всё главное им уже было сказано. И вот тут уже настала моя очередь лечить его прокурорскую хандру. Осторожно и почти гомеопатическими дозами. Без бодрого идиотизма про то, что «ничего, прорвёмся». Прорываются в таких пиковых случаях только трубы. Люди обычно или успевают, или не успевают. Отскочить от кипятка, говна или пара.
— Владимир Васильевич, — сказал я спокойно, — Всё не так плохо…
В ответ Колычев даже не усмехнулся. Только чуть приподнял бровь.
— Да? И в чём же ты видишь светлую сторону этой кромешной тьмы?
