Читаем Совок-17 онлайн бесплатно
У меня в голове уже выстраивался маршрут. Сначала долбанное ПАТП. Потом коммуналка в двухэтажном бараке на краю района. И оба этих места нужно будет проехать и отработать быстро. Но добросовестно и без лишнего шума. Потому что время ещё рабочее и люди на своих рабочих местах. А вот, когда после автобусного парка мы уже доберёмся до шабашовского жилища, там снова не будет пустынно. Барачные жители уже успеют вернутся домой после созидательного труда на благо родины.
Колычев приехал в Октябрьский минут через двадцать. Не один. С ним на «угловой» этаж поднялся эксперт-криминалист из ЭКО городского УВД. В милицейском мундире капитанского достоинства. Сухощавый, молчаливый очкарик со штатным экспертным чемоданчиком в руках. Который он, несмотря на его немалый вес, почему-то прихватил с собой из их машины. Видимо, не доверив его сохранность водителю. У очкастого капитана было лицо давно переболевшего всем на свете человека. Спокойным и для эксперта вполне подходящим. Впрочем, хороший эксперт-криминалист и не должен быть похожим на нервически-творческую личность. По моему глубочайшему убеждению, он должен походить, как этот вот мужик, на аккуратного слесаря-интеллигента с неоконченным высшим образованием. Которого почему-то допустили к человеческим порокам в научных целях.
Колычев выглядел совсем по-другому, нежели во время нашей с ним первой встречи. Без присущей ему прокурорской осанки и без очевидного желания поиграть в центральную фигуру. Что ж, это не только объяснимо, но и нормально. После совместно пролитого пота, люди мы теперь друг другу не совсем посторонние. И демонстрировать нам фасон городских заоблачных высот, резона ему нет никакого. Да и некогда в такие игрушки сейчас играть. Охотничий азарт, он штука такая… Во-первых, она заразная и присущая не только милицейским. А, во-вторых, умный следователь, неважно, будь он ментовским или прокурорским, статусом своим без нужды не бравирует. А младший советник юстиции Владимир Васильевич Колычев, дураком, по моему неискушенному мнению, не является.
— Где он? —нетерпеливо поинтересовался следак, поравнявшись со мной.
— Внизу, в чулане, — ответил я. — Начал говорить. В износе и убийстве малолетнего Баунова признался. И вроде бы не пуржит. Содержится один. Прикажете поднять его сюда? — кратко поставил я в курс событий бригадира.
— Слушай, Корнеев, ты ведь наверняка с его слов что-то записал? — бросил на меня пытливый взгляд Колычев, — Дашь посмотреть?
Я вжикнул замком папки и, достав два листочка и протянул их прокурорскому.
Следак быстро прочитал всё, что было на обеих бумажках, прищурился и коротко кивнул.
— Я пока это у себя придержу, в разговоре с задержанным пригодится! — не спросил, а поставил меня в известность юстиции советник. И бессовестно сунул мои бумажки в свой портфель. — И я, пожалуй, с тобой соглашусь, начнём мы с его места работы! — мотнул он головой, согласившись с коротким планом мероприятий, который я набросал на одной из экспроприированных им бумажек. — Потом уже обыск по месту жительства. Эксперт у нас есть, а понятых ты уж, Корнеев, будь любезен обеспечить по месту!
— На адреса злодея не берём, — как бы вопрошающе, добавил к его словам я. — Вот, ей богу, Владимир Васильевич, смысла в этом нет, ничем такой геморрой не оправдан!
— Не глупее тебя, Корнеев! — сухо одёрнул мой порыв старший следователь. — Допрошу и назад его в камеру, пусть здесь ждёт. Под приглядом пусть пока содержится. Потом, в зависимости от результатов допроса и обысков, приму решение. Но, думаю, сразу на два месяца закроем. Ты ведь тут ничего не натянул из воздуха? — постучал он ладонью по своему портфелю, в который минуту назад схитил мои шпаргалки.
— Обижаете, товарищ Колычев! — неодобрительно покачал я головой, — Здесь вам не городская прокуратура! Мы в нашем Октябрьском РОВД процессуальные нормы блюдём! И соцзаконность по отношению к задержанным свято почитаем. Неукоснительно, можно сказать!
На эту мою вольность, им же и спровоцированную, прокурорский никак и ни чем не проявился. Не огрызнулся и даже косо на меня не посмотрел.
— Поприсутствовать на допросе не хочешь? — вместо этого примирительно спросил он.
Я сделал вид, что задумался. Хотя наперёд знал, что не важно, хочу я того или нет, а на допросе гражданина Шабашова быть обязан. Не просто немым укором и представителем всех скорбящих от лица потерпевших, а видимым и осязаемым побудителем. Побудителем не идти в отказ. Не играть в молчанку и, если что-то говорить следователю, то только правду и ничего, кроме неё.
— Ну не знаю… — решил я изобразить непонимание и не отказывать себе в мужественном кокетстве, — Если вам это так необходимо…
