Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно
— Из кабинета можно видеть только часть того, что происходит в гостиной. Вы вошли, бросились к телу, осмотрели его, потом в пароксизме страха решили избавиться от вещи, навлекшей на вас беду, в реальности которой вы в тот момент нисколько не сомневались. Монго не видел, что вы положили камень в глотку леопарда. Шум на лестничной площадке помешал ему. Вы выскочили из квартиры. Монго отмыл с себя кровь и поехал к вам в «Асторию», рассчитывая, что вы, парализованный страхом, легко укажете ему тайник. Но вот здесь его постигла неудача. Все бы случилось так, как он задумал, будь ваше сердце чуть крепче. Он перестарался, пугая вас. С Царскосельского вокзала вас увезли в клинику. И охотник потерял вас из виду. Следующий день он метался по городу, пытаясь отыскать ваш след, но тщетно! Вечером ему сообщили об убийстве князя, его вызывали в полицию. Шло время, а об алмазе и вас не было вестей. Все усилия пошли прахом, цель ускользала! Он чуть не сошел с ума от ярости и бессилия и бросился к нам, надеясь узнать что-нибудь важное. Втроем мы отыскали вас. Из ваших слов Монго понял, что камень находится в квартире князя.
— И ты тоже понял это? — восхищенно воскликнул Красовский.
Валентин с досадой откинулся на спинку кресла.
— Ничего я, идиот, не понял! Почувствовал только, что в настроении Монго что-то изменилось. Едва мы нашли Августа Генриховича, его как будто отпустило, он успокоился! То, что в этом кошмаре замешан алмаз, мне и в голову не приходило, просто я предположил, что в квартире князя должно быть что-то крайне интересующее охотника. Ему я наплел про полицию, про охрану, убедив, что медлить нельзя — надо действовать этой ночью, а не то простофиля пристав действительно всполошит полицию и в квартиру уже не проникнешь.
— Хорошо. А зачем ему понадобилось снова изображать оборотня? — спросил Красовский. — Он же рассчитывал, что будет в квартире один?
Саблин долил себе кофе, сделал глоток, положил сахар, капнул коньяка и снова попробовал.
— Думаю, что поступил он так из артистизма, Сашенька. Уж больно нравилось ему выступать в роли человека-леопарда! Он ведь вообще у нас с причудами. На медведя с голыми руками ходил из любви к искусству, на рысаков спорил. Это понять надо! Эх! Расея-матушка с африканской начинкой! Думаю, ему даже жаль было кончать представление. Камень — только цель, а достигнутая цель его, по-моему, не интересовала.
Саблин замолчал. Больше добавить к сказанному было нечего. Фон Рустен допил кофе и поднялся из-за стола. Красовский не смел его удерживать. Они перешли в переднюю. Одевшись, фон Рустен взял трость, но почему-то медлил распрощаться. Уже взявшись за ручку двери, он наконец спросил:
— Валентин Всеволодович, а где сейчас он?
— Камень? — прищурился Саблин. — У судебного следователя. Я передал его полиции как вещественное доказательство.
Хирург суетливо закивал, хотел, видно, спросить что-то еще, но лишь махнул рукой и вышел на лестницу. Красовский и Саблин вернулись к столу.
— Знаешь, Валя, — вздохнул адвокат. — Не могу поверить, что такой человек — тоже убийца. И он, выходит, ослеплен корыстолюбием!
— Увы. И воин, и ученый муж, и старец, и юноша… Во время посещения храма фон Рустен понял, что статуя леопарда украшена бесценным камнем. И потерял покой. Наверное, он долго колебался, но в последнюю ночь корысть победила его натуру. Он отправился за камнем. Как церковный вор! — усмехнулся Саблин. — Негр застал его с поличным, и он ударил его первым, что попалось под руку. Случай! Часто в убийстве повинен не умысел, а нелепый случай. Человек порой и сам не знает, как поведет себя, приключись что-нибудь… этакое. Как человек или как…
— Леопард, — подсказал Красовский. — Что же все-таки, Валя, в нас от Бога, а что от зверя? И где эта грань проходит?
Саблин закурил папиросу, пуская дымовые кольца. Он промолчал. Да и что он мог сказать, кроме пустой банальности, что чужая душа — потемки?
Кольца дыма таяли, оставляя в воздухе горьковатый аромат холостой жизни, но, прежде чем окончательно исчезнуть, превращались в мечты, сулили дальние дороги, океанские волны, крики розовых птиц над серебряным озером, топот антилопьих стад, спешащих к водопою, и пристальный взгляд затаившегося в траве зверя, гордящегося янтарной шкурой, на которой сам Бог нарисовал забавы ради пестрый узор, — короче, все, о чем грезит зимними сумерками у теплой русской печки мужественное сердце, уставшее от суеты.
