Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно
— А куда он пошел?
— Ничего не сказали.
Красовский вернулся в гостиную. Зоя, положив ногу на ногу, манерно курила длинную египетскую папиросу.
— Саша, я никогда не думала, что могу вот так навязываться. Но это сильней меня! — Зоя грустно улыбнулась. — Ты совсем-совсем меня не любишь?
— Зоенька, мы говорили об этом в прошлый раз. Ты все знаешь сама.
Зоя на ощупь нашла на спинке кресла его большую горячую руку и прижалась к ней щекой.
— Гадкий мальчик. Злой гадкий мальчик. Это потому, что я старше тебя?
— Не в этом дело.
— Ты думал обо мне хоть немножко?
— Думал, — Красовский сказал совершенно искренне, — ты мне очень помогла.
— Чем же?
— Благодаря тебе мы с товарищем попали в дом Агриппины. Ты не представляешь, как нам это было необходимо!
Зоя выпустила его руку.
— Гриппа спрашивала про вас… про твоего друга. Почему он так быстро ушел?
— Мы вместе ушли. Разве она хотела, чтобы он остался? А как же князь?
Зоя затянулась папиросой.
— Агриппина всегда делает только то, что хочет. Мне показалось, она будет рада увидеть твоего друга снова.
— Ты сводница, Зоя! Она тебя просила об этом, признайся!
Зоя расхохоталась. Поднявшись, она подошла к Красовскому, положила руку ему на плечи. Губы ее приблизились к его губам.
— Я сводница, Саша. Жаль, что я должна быть ею даже для самой себя.
Александр никогда не отличался выдержкой. И детективы сотворены Господом из мягкой глины! Этот поцелуй, такой ненужный, безлюбый, жалящий и страстный, стал началом. Зоя молчала, когда он принес ее в спальню. Потом на пушистый ковер падали туфельки, серебристое платье, крахмальная сорочка, шпильки, запонки, дела, обязанности, условности, запреты, обещания и клятвы. Прядь мягких русых волос коснулась его груди. Луч заходящего зимнего солнца скользнул в щель между задернутых портьер. В луче света бестолковым столбиком плясали пылинки.
Сколько прошло времени, они не знали. Александр перевернулся на спину, поднял с пола портсигар и закурил папиросу. Зоя села спиной к нему, обняв руками колени. Красовский видел выступающие на ее хрупкой спине лопатки.
— Вот и все, — прошептала Зоя. — Мало и много.
— Ты этого хотела?
— Не знаю.
Красовский поцеловал ее руку, рывком поднялся, собрал с пола одежду и вышел в соседнюю комнату. Зоя через несколько минут пришла в гостиную, взяла с кресла соболью накидку.
— Итак, ты передашь своему другу, чтобы он… навестил Гриппу? — Зоя смотрела на Красовского в упор. Он отвел глаза.
— Я не понял, а как же Гагарин? Он ей надоел?
— Она порвала с ним. Сейчас они почти враги.
— Но он бывает у нее!
— Ну и что? Они давно не близки, с тех пор как князь затеял эту женитьбу на старой обезьяне Фермор. Последнее их свидание окончилось скандалом.
— Зоя, Гагарин был у нее седьмого октября, не можешь вспомнить?
— Еще бы! Я приехала к ней утром, у нее начинался сеанс. И Гагарин сбежал после обеда. Он ненавидит эти сеансы, считает, что она ломает комедию. Но Агриппина — ясновидящая! Я буду утверждать это даже на Страшном суде! Вечером седьмого у нее был очень сильный припадок, я находилась все время рядом, она дико кричала — на нее снизошел дух!
— Значит, Гагарина не было?
— Явился к полуночи, какой-то взбудораженный. Закатил дикую сцену, кричал, что она, ведьма, осточертела ему. Я все слышала. Такого Агриппина не прощает. Так что можешь не волноваться за Гагарина, она уже с ним сквиталась.
— Как сквиталась?
Зоя усмехнулась и пошла в переднюю. Кутаясь в меха, она глядела в большое зеркало, собрала распустившиеся волосы и заколола их шпилькой.
— Мужчины драматизируют жизнь и слишком серьезно относятся к ее дарам, например к любви, к дружбе, — сказала она вдруг. — Это касается тебя, мой мальчик, в особенной степени. Да и Гагарин — не исключение. Не надо меня провожать. Я знаю дорогу!
Хлопнула дверь. Красовский пожал плечами.
Глава 17
Под костяную корочку черепа вошла раскаленная иголка. Кончик ее излучал багровый свет. Свет уплотнялся, превращался в огонь, рос, распухал, точно на дрожжах. Огненный шар заполнял мозг, давил на хрупкую костяную оболочку, сжигая дотла обрывки мыслей и памяти. Единственная мыслишка барахталась в синей жилке у виска: «Скорей бы все это кончилось!»
Саблин пошевелился и застонал. Комок боли в мозгу взорвался, ослепив на мгновение. Из глаз брызнули искры. Что-то прохладное коснулось лба. Боль заворочалась, точно скользкий гад в берлоге, глухо ворча, нехотя уступая. Его помутневшие глаза раскрылись.
Высокий потолок с лепным орнаментом — белое небо над головой. Ниже — синие обои, портрет Николая I в темной раме, золоченый канделябр, медвежья шкура, рядом на столике — фаянсовый кувшин, таз и окровавленная вата. Дальше — розовый туман.
Из тумана возникла рука: сильные длинные пальцы сняли подсохший компресс со лба, положили свежий, прохладный, прогоняющий боль. Саблин потянулся за этой рукой, спасающей, целящей. Из тумана приблизилось лицо: светлые короткие волосы, темные брови, серые внимательные глаза. «Какой красивый!.. И я его знаю!» — эта мысль наполнила все его существо бесконечной радостью.
