Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно
Красовского окликнул его бывший клиент — управляющий Русско-азиатским банком, и скоро адвокат оказался втянутым в нескончаемый российский спор, где каждое второе слово было «реакция», а каждое третье — «революция». Саблин внимательно наблюдал за Агриппиной и баронессой Зоей. Сквозь трескотню банкира Красовский тщетно прислушивался к разговору в их кружке, где царил рыжий господин в очках.
— Проблема пола, — вещал он, сверкая стеклами, — выдумана от первого до последнего слова!
— Как! Вы отрицаете эту проблему? — кокетливо вскинула брови соседка Агриппины.
— Окончательно и бесповоротно. Мы высосали эту проблему из пальца! Пол был бы совершенно ясным, если бы он заключался только в естественном, природном, необходимом соединении самца и самки для производства новой особи. Тогда это было бы то же самое, как стихия водорода и кислорода, образующая новое существо — воду. Здесь же мы не видим никаких противоречий! Но во всех фактах христианской и дохристианской истории мы имеем свидетельства о каком-то органическом, неодолимом отвращении к соединению. «Не хочу!» — это крик, присущий только человеческим существам. Пол в человеческом сознании не есть застывшая постоянная величина. Я бы рассматривал его через призму этого вселенского «не хочу» как прогрессию…
— Неужели? — Агриппина приподняла бровь.
— Именно как прогрессию нисходящих и восходящих величин! — пылко произнес очкарик.
Одна из дам яростно заспорила. Агриппина взглянула на красавца Саблина.
— Хотите, я покажу вам свою коллекцию?
Валентин охотно последовал за ней.
— Господин Розанов может часами говорить о половой проблеме, — улыбнулась Агриппина.
— Он наскучил вам?
— Просто все эти споры пусты для меня. Я искренне верю, что браки — истинно счастливые браки — заключаются на небесах.
Они прошли в узкую комнату, увешанную картинами. Коллекция не отличалась редкостями, но Саблин вежливо осмотрел ее. Агриппина наблюдала за ним.
— Скажите, — спросила она, — вы приехали для того, чтобы я вам погадала?
— Нет.
— Нет? Слава богу!
— Почему?
— Так. Надоело. Скучно.
— Вам скучно чувствовать свою власть над людьми?
— Власть? Пожалуй, только если бы это была реальная власть!
— Помилуйте, мне всегда казалось, что только пастыри, колдуны и провидцы обладают реальной властью. Держать человеческую душу на ладони…
— Да, если душа вам верит.
— Все равно! Вы же не обманываете, когда предсказываете?
Агриппина взглянула ему в глаза.
— Я хочу погадать вам, — сказала она. — Пойдемте.
Красовский, оглохнув от болтовни банкира, поискал глазами друга. Ни его, ни Агриппины в зале не было. Зато у двери он вдруг увидел Николая Гагарина. Тот был бледен и на вид не совсем трезв.
«Черт его принес не вовремя!»
Гагарин, обведя взором толпу, увидел адвоката.
— Красовский! Вы тоже здесь? — спросил он, подходя.
Вблизи оказалось, что он сильно пьян, но, верный гвардейской выучке, держался нарочито прямо. Его состояние выдавали лишь неподвижные глаза.
— Гриппа как магнит, да? Пленительная сволочь! Но смотрите, — он погрозил адвокату, — от нее потом трудно отвязаться.
— Нас привезла сюда баронесса Роттермунд.
— А, эта! Лягушка? О, пардон.
Красовский усмехнулся, ибо князь попал прямо в Зоину ахиллесову пяту.
Какой-то господин громко приветствовал князя, тот ответил ему не менее шумно.
— Кто это? — поинтересовался адвокат, когда господин покинул их.
— А черт его знает! Какой-то хам! Красовский, пойдемте, здесь просто невозможно. — Гагарин потащил его в буфетную. Было ясно, что он прекрасно ориентируется у гадалки.
— Что, приехали узнать будущее? — спросил он, наливая в бокалы вино. — И напрасно. Все врет. Она берет не этим.
— Чем же?
— Бесстыдством. Обжигает, как печка. Только она может принять в постели за одну ночь три поколения одной известной семьи, а потом спокойно пить шоколад в кровати. — Князь пошатнулся, но сразу же выпрямился. Они сели в углу на диван. Гагарин, смотря в одну точку, вдруг спросил:
— Александр Георгиевич, вы могли бы сознаться в трусости?
— Наверное, нет.
— А в том, что вы медленно сходите с ума?
В это время в маленькой комнатке, освещенной только пламенем камина, Агриппина сидела на низкой турецкой софе рядом с Саблиным. Перед началом сеанса она дала Валентину один конец черной шелковой ленты. Другой конец она приколола брошкой-скарабеем к своей груди. Перебирая шелк тонкими пальцами, она откинулась на подушки, закрыла глаза. Дыхание ее стало учащаться, лицо побелело.
— Ах, зачем вы сюда приехали? — произнесла она вдруг низким мелодичным голосом. — Вы жили у моря. Вам было тепло, грустно и одиноко. Но здесь вам холодно, одиноко и страшно. Вы родились под знаком Стрельца. Ваша стихия — Огонь. Но здесь огонь гаснет. Ваша планета — Юпитер, но здесь царство Луны и Сатурна. О, Лилит! — Агриппина потянула ленту на себя. — Ваша тень — Кентавр. Получеловек-полузверь. Но зверь сильнее…
Агриппина открыла глаза, черные, они напоминали бездонное ночное небо.
— Уезжайте, — прошептала она. — Ваш порыв смешон. Он повлечет смерть.
— Чью смерть?
