Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно

— Агассу! Лусунгу ничего не сделал агассу! Он просил белого, но тот ушел. Агассу разгневался. Он убил белого. Он убьет их всех. Он убьет и Лусунгу!

— Что такое агассу? Я не понимаю.

Негр погладил себя по изрытым шрамами щекам.

— Когти Агассу! Бапенде мечен когтями агассу! — Он вдруг зарычал, оскалившись, пригнулся к столу: — Агассу — бапенде. Леопард — белым. Лусунгу боится, леопард убьет его.

— Да при чем здесь леопард? — с досадой воскликнул Красовский.

Лусунгу скорчился. Он словно внезапно протрезвел.

— Агассу — великий бог. Белый оскорбил его. Белый умер. Они все умрут. Он разъярен.

— Но откуда ты знаешь это?

— Бапенде знают. Когда леопард убивает, он оставляет следы. Разве на белом господине не было следов? — Лусунгу провел растопыренной кистью по груди и бокам. — Когти агассу крепки, как железо. Он рвет кору на дереве, когда разъярен. Он всегда оставляет свой знак.

— Но чем же белый оскорбил твоего бога?

Но Лусунгу приложил палец к толстым губам и отрицательно покачал головой.

— Бапенде знают. Лусунгу нет.

Больше он ничего не сказал, как они его ни расспрашивали. Негр с жадностью пил водку, быстро опьянел, и понять его стало невозможно. Он что-то бормотал, щедро пересыпая речь чудовищными ругательствами, произнося их на удивление правильно. Наконец он выскочил из-за стола и начал плясать под звуки гармони и мандолины, к вящему удовольствию пьяной публики.

— Жарь, Балалайка! Черт тебе в душу! — орали из-за столиков. А Балалайка-Лусунгу плясал, запрокинув тяжелую голову, дикий ритмичный танец, нелепый и странный в прокуренной портовой кофейне, забитой до отказа матросами и биндюжниками.

— В общем, бред, Валя. Ты был прав. Дикарь этот — просто несчастное создание, — говорил Красовский Саблину, сидя у него в кабинете, куда заглянул после кофейни, увидя, несмотря на поздний час, в окне свет.

Саблин прошелся по кабинету.

— Он говорил, что леопард оставляет следы? — серьезно переспросил он.

— Да.

— Мол, он разъярен и убьет еще?

— Да, черт возьми. А что ты так взволнован?

— На, прочти вот это, — хмуро сказал Саблин, протягивая Красовскому пожелтевшую газету, — это я нашел среди Ленькиного архива.

Александр недоверчиво взял газету. Это был номер ялтинского «Голоса» за пятое июня. Обычная провинциальная газетенка в три листа. Взглянув на разворот, адвокат прочел жирный заголовок: «Загадочное убийство». «Вчера утром в собственном доме на Большой улице был найден мертвым г. Листопадов Павел Федорович. Известный ученый-путешественник, месяц назад вернувшийся из поездки по Западной Африке. Убийца, по мнению полиции, душевнобольной, бежавший из губернского психиатрического приюта, проник в дом г. Листопадова среди ночи через незапертое окно. Беспорядок в комнатах свидетельствует о яростной борьбе между нападавшим и жертвой. Однако, к прискорбию, в эту ночь Листопадов, отпустивший прислугу, был лишен помощи. Г. Листопадов задушен. Кроме того, на его теле имеются многочисленные бороздоподобные раны, нанесенные, видимо, душевнобольным преступником в болезненном припадке. Полиция ведет розыск лица, страдающего недугом, представляющего опасность для общества».

Глава 8

Они молча смотрели друг на друга.

— Дела! — прошептал Красовский. «Словно у кого-то выросли железные когти, и вот такой дланью он и погладил господина Дезирелли. Царапины на горле особенно красноречивы», — вспомнил он вдруг слова профессора Шпеера.

— Листопадов был одним из спутников Дезирелли. Саша, его имя встречается в дневнике. К сожалению, это только первая часть дневника, — промолвил мрачный Саблин.

— Неужели ты серьезно думаешь… Бред! Мы с тобой нормальные здравомыслящие люди. За окном, слава богу, двадцатый век. Аэропланы летают.

— Аэропланы! — хмыкнул Саблин. — А вот тебе факты: два одинаковых убийства в разных городах. Убитые, оба, в одно и то же время были в Дагомее. Помнишь, Лакриди сказал, что Дезирелли вернулся из Ялты встревоженным? Держу пари, он ездил к Листопадову, но приехал, когда с тем уже было покончено. И он испугался.

Красовский, думая о чем-то, смотрел в черное окно.

— Его испугала эта смерть?

— Обстоятельства смерти, Саша, обстоятельства! Он испугался чего-то такого, чему не верил, на что просто не обращал внимания.

— Что это, Валя? Я ничего не понимаю!

Саблин потер лицо ладонью.

— Я сам ничего не понимаю. Лусунгу сказал, что белые оскорбили бога-леопарда. Он мстит им.

— Но это же черт знает что такое! — воскликнул в отчаянии Красовский.

— Леонид наверняка думал точно так же. Смерть Листопадова поразила его именно деталями: странные раны на трупе. Следы когтей леопарда. И где — в нашей дачной, тишайшей, мещанской Ялте! Прошло время. С чего он вдруг сорвался с места и ринулся в столицу? И снова — труп. И странные рваные раны на нем. История с Дезирелли произошла в Петербурге. О ней писали столичные газеты. Узнали о его гибели другие члены экспедиции? Если да, то что они думают по этому поводу? Вот что я очень хотел бы узнать.

— В дневнике есть фамилии его спутников?