Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно

— Как часто вы виделись с господином Дезирелли?

— Практически мы не были знакомы, только представлены. Несколько раз я встречал его в «Северной гостинице».

— Когда вы видели его в последний раз и где?

— Там же, двадцать третьего сентября.

— Что произошло между вами?

Мансуров хлопнул ладонью по колену. Глаза его блеснули.

— Вы же прекрасно знаете, что между нами произошло! Извольте! Он ударил меня, а я хотел получить сатисфакцию там же и немедленно. Короче — я хотел убить его!

Полицейский поднял голову и торопливо записал последние слова Мансурова.

— Но не смог при всем желании! — продолжал тот, криво улыбаясь. — Яко наг, яко слаб! Дезирелли вырвал у меня стилет, и на этом все кончилось.

— Какова причина конфликта между вами и Дезирелли?

Мансуров отвернулся.

— На этот вопрос я не буду отвечать.

— Хорошо. Где вы находились седьмого октября?

Мансуров удивленно приподнял брови.

— То есть как где? Здесь.

Соловушка кашлянул и протянул унизанную перстнями руку к бокалу с вином.

— Точнее, я уезжал на несколько дней.

— Куда, осмелюсь спросить?

— Второго я уехал по делам в Феодосию и вернулся позавчера.

— Говоря «здесь», вы имели в виду, что не были на севере, в Петербурге? Не так ли?

— Совершенно верно.

Саблин погладил пальцем светлые усы.

— Последний вопрос. Валерий Юрьевич, не страдали ли вы душевными заболеваниями?

Соловушка жалостно всплеснул руками, а Мансуров засмеялся. Смех у него был звонкий и странный: с придыханиями и всхлипами.

— Ах ты боже мой, господин пристав! Видно, и вам известны одесские слухи: дескать, Мансуров — психопат, клиент сумасшедшего дома! Но нет, уважаемый Валентин Всеволодович! Никогда я не страдал ничем в этом роде. Никогда! Батюшка, правда, держал возле меня врача. Милая была личность! Но родному батюшке и полагалось печься о здоровье наследника. Я совершенно здоров. Только немножко не похож на других, правда?

— Правда, — усмехнулся Саблин.

Мансуров прочел и подписал листки протокола. Саблин поднялся с кресла, надел фуражку.

— Господин Мансуров, предупреждаю, вы можете потребоваться для дачи дополнительных показаний.

— Всегда готов. — Мансуров быстро поднялся с дивана, приблизился к Саблину. Глядя на гиганта пристава снизу вверх мерцающими глазами, он добавил: — Прошу покорно попробовать! — И подал Саблину бокал с рубиновым каберне.

Тот усмехнулся в усы и пригубил вино.

— А знаете, Валентин Всеволодович, вы похожи на викинга! Может быть, вы потеряли где-то свои серебряные доспехи и рогатый шлем? И не ждет ли вас там, за морями, быстрый корабль с лихой дружиной?

Саблин наклонился к Мансурову и тихо сказал:

— Как знать, Валерий Юрьевич, может быть, ждет меня где-то и византийская полоняночка с зелеными глазами?

Мансуров взмахнул длинными ресницами.

— До свидания, — промолвил он.

Очутившись за коваными воротами бахчисарайской дачи, Саблин увидел на противоположной стороне улицы расположившегося в тени платанов живописного золоторотца[3] . Тот лениво покуривал огрызок сигары, найденный в пыли. Червоточина хорошо знал свои обязанности.

«Ладно, Антиной Прекрасный! — подумал Саблин, улыбнувшись золоторотцу. — Теперь посмотрим, что поведает нам госпожа Ларская — новоиспеченная одесская гетера».

Ровно в три часа Моника Ларская сидела напротив Саблина в его кабинете. Для визита в полицию она выбрала черное шелковое платье и густую вуаль, которую, впрочем, подняла, оставшись наедине с приставом. Саблин не мог отвести глаз от ее тонкого гордого лица. В комнате веял аромат нежных духов «Убиган».

— Я познакомилась с Дезирелли в середине мая. После одного из выступлений он пришел за кулисы с цветами. Затем стал бывать в «Северной гостинице» почти каждый вечер, когда я пела, — спокойно рассказывала Ларская. — Со временем я поняла, что он питает ко мне некоторые чувства. Мы объяснились.

— Он был влюблен в вас?

— В конце июля сделал мне предложение.

— Вы отказали ему?

— Да.

— Почему?

Ларская посмотрела прямо в глаза приставу и усмехнулась:

— Когда мы познакомились, Леонид заинтересовал меня. Он видел мир, был отважен. Одно его путешествие в Западную Африку чего-нибудь да стоило! И я подумала: почему бы и нет? Но потом все изменилось. Я встретила необыкновенного человека. Вы верите в судьбу?

— Я? Даже не знаю!

— А я верю. Этот человек — моя судьба.

Саблин почувствовал, что сейчас эта женщина скажет все. Он промолвил:

— Мансуров — сложная натура!

— А кто сказал, что я — простая натура? — воскликнула Ларская. — Знаете, что говорят обо мне? Мансуров — единственный, кто понимает меня и не осуждает. И я не буду его осуждать, несмотря ни на что!

— А что все же произошло между ним и Дезирелли?

Ларская задумалась:

— Леонид ошибался во всем. Грешно ненавидеть человека, если его желает другой человек. Забавно ревновать к мужчине женщину, если мужчина на самом деле не питает к ней никаких чувств. А Леонид ненавидел и ревновал. Но для Валерия я — некий символ, которому он постоянно придает разные значения. На беду, я люблю его именно за это. А Леонид не мог простить Мансурову мое к нему отношение, которое, по его мнению, оскорбляло меня!