Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно
Из долгого и обстоятельного рассказа адвокат узнал, что вся эта история началась именно тридцатого марта сего года, душной тропической ночью, осенившей безмятежную столицу державного принца Ахо — городок Абомей.
Монго вышел на веранду гостиницы и присел на ступеньки. Жара наскучила ему. Багровый расплавленный солнечный диск на западе тонул в мутном пыльном мареве. На востоке над хребтами гор небо уже синело по-вечернему. Но прохладой и не пахло: ни дуновения ветерка, ни облачка. На заднем дворе гостиницы грызлись на куче мусора тощие собаки. Трое негров, прислонившись к стене, лениво наблюдали за собачьей сварой. Облезлый унылый марабу, привязанный к перилам веранды на радость постояльцам, манкируя обязанностями придворного шута, грустно дремал, поджав розовую голенастую ногу. Монго тихо свистнул. Марабу приоткрыл глаз, строго изучая бездельника в мокрой от пота рубашке. Нахал бросил какие-то объедки, и марабу смягчился. Заходящее солнце окрасило вершины гор в оранжевый цвет. Где-то у подножия этих оранжевых пирамид бродило слоновье стадо. Худой большеухий слон, наверное вожак, вел в этот час свой народ на вечерний водопой. Извилистая речка поила глинистой водой буйволов, зебр, антилоп, теснящих друг друга у кромки воды. Неподвижный воздух был густо насыщен запахами нагретой пыли, горячих камней, горькой полыни, потных звериных тел и тошнотворным ароматом гниющей падали — недоеденной добычи обожравшегося льва. Монго, раздувая ноздри, впитывал, словно древние благовония, этот терпкий дух той самой Африки, где небо, горы и саванна не менялись миллионы лет, а человек по-прежнему смело звал своим братом дикого зверя. Монго чувствовал, что здесь ему хорошо, как нигде. Здесь он хотел бы остаться навсегда. И умереть он хотел бы тоже здесь, на этой жесткой, сожженной солнцем, такой нерусской траве.
На веранду поднялся Листопадов.
— Чертов климат. Словно в пекле, — сказал он, вытирая клетчатым платком лицо и шею. — Сейчас бы кваску с ледышечкой, кисленького, холодненького!
Монго улыбнулся:
— Мне, Павел Федорович, всю ночь ботвинья грезилась. У меня в имении чудесно ее готовят.
— А укроп кладут?
— Как же без укропа? И огурцы, и лимонную корочку. А квас нянька несколько дней выдерживает. Мастерица она у меня квасы делать: и монастырский, и сухарный, и грушевый. Как принесет крыночку с ледника… Эх!
Они замолчали от избытка чувств.
— Что ж, Виктор, составите мне компанию?
— Боюсь, что нет, Павел Федорович.
— И напрасно. Танец грома — зрелище фантастичное. Приходите, они начинают на восходе луны.
Монго размышлял. У него были другие планы на эту ночь. Но говорить о них ему не хотелось. Этак можно все сглазить. Засада — дело несуетное, серьезное, тем более на такую дичь, что обитает в храме, — леопарда. Рассказы коллег о превращении человека в зверя не давали ему покоя. Он решил покараулить у монастыря и, если повезет, добыть еще одну пятнистую шкуру.
Нынешнюю ночь полнолуния подданные принца Ахо рьяно готовились к празднику дождя. В городишке стоял несусветный шум. Со стороны монастыря слышалась перекличка барабанов. Скоро будет дождь. Скоро будет гром. Скоро мы умрем…
Монго почистил штуцер, положил в карман две дополнительные обоймы и от безделья слонялся в одиночестве по гостинице. Никого из путешественников не было. В комнате Дезирелли горел фонарь. На столе лежали брошенные блокноты. Ленечка вел дневник. Право слово, бывшего гимназиста ничто не изменит — ни океан, ни дебри Африки! Аккуратный Дезирелли уже упаковал вещи. Монго собрался еще утром, памятуя, что потом будет некогда. Увы, эта ночь была их последней ночью в Абомее, на рассвете отряд охраны коллекции профессора Дэри, завещанной Сорбонне, направлялся в Лагос, торопясь к прибытию русского парохода.
К полуночи с дворцовой площади стали доноситься песни накачавшихся пальмовым вином подданных принца. Храмовые барабаны смолкли, и Монго решил отправляться в путь. До монастыря он добрался нескоро. Шальному облаку приспичило затмить луну. Тьма была кромешная, и он сбился с дороги. Наконец он вышел прямо к хижине покойной подружки князя Гагарина. От монастыря ее отгораживала стена непролазного колючего кустарника. Монго сунулся напролом через заросли, но пробиться сквозь них оказалось бы не под силу и слону. Он решил обогнуть колючки и залечь недалеко от ворот храма. Крадучись шел он вдоль темнеющих кустов. Ночь была тихая, безветренная. От духоты и волнения Монго взмок и несколько раз останавливался передохнуть, прислушиваясь к пению цикад в траве и дальнему истерическому визгу гиен. Вдруг слева от храма, примерно в двухстах шагах от него, послышался треск кустарника. Заросли там были реже, но вплотную к ним росло огромное развесистое дерево. Кляня в душе чертов баобаб, Монго побежал на звук, но треск быстро стих, и наступила тишина. Добежав до дерева, Монго опустился на колени, пытаясь разглядеть что-нибудь на земле, но тщетно. Оставалось только надеяться на удачу и ждать. Он проверил штуцер и затаился в кустах.
