Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно
Фон Рустен действительно оказался в Каменноостровской клинике для сердечных больных. Дежурный врач, полный шумный брюнет, обрадовался посетителям.
— Проходите, господа, — воскликнул он, вскакивая из-за стола, уставленного пробирками и склянками. — Я надеюсь, что друзья господина фон Рустена не останутся равнодушными. Насколько мы знали, доктор холост и одинок, поэтому не обращались к его близким.
Молодые люди представились.
— Каково состояние Августа Генриховича? — спросил Монго.
Доктор нахмурился:
— Тяжелое. Самое худшее позади, но…
— Он в сознании?
Доктор прошелся по кабинету.
— Сейчас да. Простите, вы давно с ним знакомы? Не замечали вы раньше каких-либо странностей в его поведении?
— Странностей?
— Я имею в виду психических расстройств, маний?
Монго, Красовский и Саблин переглянулись.
Доктор погладил бороду.
— Видите ли, фон Рустен поступил к нам позавчера ночью в бессознательном состоянии. Ему стало плохо прямо на улице, и его привез городовой.
— Простите, перебью вас, — вмешался Саблин. — Откуда его привезли?
— С Царскосельского вокзала. Так вот. Сердечный приступ произошел на почве нервного потрясения. Раньше он был легко возбудим, эксцентричен, не так ли?
Монго пожал плечами:
— Нет, доктор всегда отличался завидной выдержкой и хладнокровием. Ни о каких нервах и речи не было!
Врач недоверчиво хмыкнул:
— То же самое говорил и профессор Боровой. Я же уверен в обратном. Последнее время фон Рустен явно находился в постоянном нервном напряжении, ожидании. Его угнетал страх.
— Страх? — насторожился пристав.
— Это одна из наиболее распространенных маний. Что-то испугало его — и в результате сердце не выдержало.
— Он что-нибудь говорил? — хрипло спросил Монго.
— Речи его бессвязны. Смысла мало. Симптомы страха ярко выражены: боязнь темноты, одиночества, он требует, чтобы с ним постоянно находилась сиделка. Это состояние крайне опасно. Главное условие выздоровления при сердечных заболеваниях — полный покой. Я консультировался с психиатром: лекарственные успокоители мы не можем применять — сердце не позволяет.
— Что же его так напугало? — Красовский умоляюще смотрел на врача. — Поверьте, это крайне важно и для него, и для нас!
— В бреду он твердит про какие-то звериные следы. Да еще повторяет: «Око, око леопарда». Это я хорошо запомнил.
— Почему око? — спросил Монго.
Красовский вдруг вспомнил увиденное на Бульварной улице: труп князя на носилках, вместо глаз на изуродованном лице — пустые кровавые раны.
— Доктор, мы должны поговорить с фон Рустеном! — решительно произнес он.
— Боюсь, что это пока невозможно.
— Доктор, поймите, мы должны знать причину его испуга. Дело идет о жизни и смерти. Это будет ему на благо, поверьте!
Врач колебался.
— Ну хорошо, — сказал он наконец. — Но не более пяти минут. Вы уйдете, как только я скажу вам.
Фон Рустен лежал на узкой больничной кровати в одиннадцатой палате. У окна примостилась с книгой на коленях пожилая сиделка. Больной впился в посетителей взглядом. Руки его судорожно шарили по постели, комкая простыню. Доктор подошел к сиделке. Они переговаривались вполголоса. Губы фон Рустена шевельнулись. Казалось, он не узнавал, кто перед ним. За эти три дня он постарел. Лицо его посерело, покрылось сетью морщин. В мутных голубых глазах плескался страх. Взгляд хирурга остановился на Монго. Он подался вперед, силясь что-то сказать. Молодые люди склонились к постели.
— Простите меня, Виктор, — еле слышно прошептал фон Рустен. — Я пытался исправить, как мог. Но он карает. Теперь он придет за вами, да сохранит вас Бог.
На висках у охотника выступил пот. Дотронувшись до руки хирурга, он сказал:
— Август Генрихович, успокойтесь, вы в безопасности. Объясните нам…
— Я видел, Виктор. Он пришел за князем. Он оставил знак — он требует око назад. Я отдал, Виктор, отдал!
— Кто он? — шепотом спросил Саблин.
Фон Рустен молчал.
— Вы ехали в Царское на встречу с князем? — продолжал расспрашивать пристав.
Фон Рустен еле заметно кивнул:
— Он звонил утром, мы условились на десять вечера. Я приехал. Дверь была не заперта. В квартире — темно. Я позвал его, прошел в гостиную. — Фон Рустен задохнулся, врач быстро подошел к ним.
— Князь был мертв. Сколько крови… И шкура… Шкура дьявола! Дьявол сбросил ее! Виктор, — хирург хрипел, — на горле были следы когтей! Его душили не пальцы. Он вырвал его глаза. Он требовал око назад. Я отдал! Не мог больше!
Грудь фон Рустена вздымалась. С усилием он продолжал:
— Но ему было мало. Он шел ко мне. Я услышал шаги, мягкие, звериные. Тень в соседней комнате. Меня спас Бог. Слышите?! Бог!! На лестнице зашумели. Он промедлил и не бросился, я успел выбежать из квартиры. Он не преследовал. Он знал, что потом все равно… Он охотился за мной! Я вернул око! Мне его не надо, поймите! Тогда взял ради сестры, ради ее детей, она без средств, больна… ради моих исследований… Поймите! Я не верил в то, что он существует. Виктор, он карает нас всех за меня. Простите… — Лицо хирурга побелело, он без сил откинулся на подушки.
— Господа, довольно! — властно вмешался доктор. — Уходите, господа.
