Читаем Знак леопарда онлайн бесплатно
Морозило. На мех шубы садились ажурные снежинки и не таяли. Резвый петербургский рысак вез их в никуда по занесенным снегом людным улицам. Адвокат украдкой зевал, поглядывая на часы. Мимо проплывали мраморные дворцы, черное кружево чугунных оград, гарцующий памятник Николаю I, Крюков канал — маленькая Голландия нептуновых арок с морскими эмблемами, пустынная Миллионная, античная колоннада Казанского собора. У Аничкова моста они стали свидетелями высочайшего проезда. Замелькали в толпе прохожих статные дворцовые приставы, лихач придержал лошадь, и мимо пронеслись легкие английские сани с парой вороных рысаков. После славного позднего обеда у Донона Красовский повез друга в Дворянское собрание на концерт знаменитого скрипача Гофмана. Публика осаждала парадно освещенный многоподъездный фасад здания. Гарцующие конные жандармы, покрикивая, теснили толпу от главного крыльца. Знаменитый зал Дворянского собрания, сияя светом хрустальных люстр, заполнялся взволнованной публикой. Когда на сцену к роялю вышел маленький чернявый человечек и, не обращая внимания на гром аплодисментов, сердито поднял скрипку, в зал полилась странная музыка скрипичного концерта Венявского. Саблин закрыл глаза. «Забудь. Забудь все! — пел город-сирена голосом волшебной скрипки. — Прошлого не было. Не было грязи, крови, боли и слез. Я — твое сердце — зову тебя. Я буду с тобой всегда. Я — твое завтра». Из серебристого тумана выплыл нежный женский лик. Зоркие серые глаза улыбнулись и погасли, как утренние звезды.
Утром в воскресенье разбитной посыльный принес Красовскому конверт с двумя приглашениями от Пронина. Саблин тут же послал его в цветочный магазин, наказав купить лучший букет, и через час посыльный вернулся с охапкой шикарных пурпурных роз, стоивших, наверное, целое состояние.
— Это ты для жены Пронина приобрел? — ухмыльнулся Красовский. — Так он не женат!
— Для его б…!
— Ну-ну. Тогда раздай по розочке всем особям женского пола, которых встретишь вечером.
— Не учите меня.
Ровно в одиннадцать вечера друзья приехали на угол Итальянской улицы и Михайловской площади и спустились по крутой лестнице в знаменитый богемный подвал. «Бродячая собака» давала один из своих популярных открытых вечеров, куда кроме постоянных членов приглашалась и посторонняя публика. Сборы от таких вечеров шли в казну кабаре или в пользу артистов, выступавших на вечере. Борис Пронин, энергичный и порывистый, встречал гостей в маленькой прихожей.
— Привет, добро пожаловать, дружище! — говорил он каждому новому гостю. — Хорошо, что зашел, а то без тебя чего-то не хватало. Иди скорей, наши все уже там! — И подталкивал обалдевшего гостя из передней.
Рядом с Прониным стояла полная красивая дама в ярком платье — его новая подруга. Саблин, сбросив шубу, подошел к ней и вручил пурпурные розы, рассыпаясь в комплиментах. Дама засмеялась и протянула ему руку для поцелуя. Гостеприимным жестом она пригласила его и Красовского в зал. Небольшой зал освещали свечи, зажженные на многочисленных столиках. На причудливо расписанных стенах и потолке шевелились загадочные тени. Маленькая эстрада тонула в сумраке. За столиками рассаживались шумные компании завсегдатаев и прочей публики. Было накурено, весело, убого и на удивление уютно.
Подружка Пронина усадила их за отдельный столик. Со стены Красовскому многозначительно подмигнула таинственная черно-белая баута[8] . Адвокат огляделся по сторонам. Подвал ему нравился. В высоком камине напротив потрескивали поленья. У камина на белой медвежьей шкуре, не обращая внимания на окружающую суету, сидела худая женщина. Она смотрела в огонь, зябко кутая острые плечи в шелковые складки синей шали. Вокруг, точно гончие в стойке, вытянулись незрелые казановы, наперебой старающиеся привлечь ее внимание. За роялем в углу устроился накрашенный невзрачный человек в парчовом жилете. Закрыв глаза, он тихо перебирал клавиши. По залу замелькали официанты, разнося гостям кофе, вино и фрукты.
— Смотри, какая красавица! — шепнул Саблин, кивнув в сторону столика, где между двух гвардейских адъютантов восседала породистая брюнетка в черном, сильно декольтированном платье. В ее пышных волосах пряталась крупная темно-красная роза.
— Это Саломея Гальперн[9] .
— С ума сойти, Саша! — повторил Саблин.
— Ты посмотри лучше вон на ту. — Красовский указал глазами на ближайший к эстраде столик, где в одиночестве скучала гибкая кудрявая женщина, укутанная в полупрозрачные шелка. — Волохова. Снежная дева Блока.
— Вполне понимаю Гагарина и Монго. Какие женщины! — завистливо вздохнул Саблин, оценивающе разглядывая Волохову. — Хороша.
К человечку за роялем присоединились двое музыкантов: скрипач и виолончелист. Пианист, подыгрывая легкими аккордами на рояле, пропел жеманным тенором:
Дитя, не тянись весною за розой.
Розу и летом сорвешь.
Ранней весною сбирают фиалки.
Помни, что летом фиалок уж нет.
Дитя, торопись, торопись:
Помни, что летом фиалок уж нет[10] .
К их столику подошел официант с подносом. Ставя на столик бутылку шабли, он шепнул Саблину:
