Читаем Вендиго онлайн бесплатно
– Я ухожу… – Эрнест слабо рассмеялся, стоя у двери. – Всё это было чистой воды хандрой… по крайней мере, с моей стороны. – И он скрылся из виду в коридоре.
Почти в тот же миг проснулся Эдвард. Однако его пробуждение сопровождалось неописуемым, душераздирающим криком, исполненным муки и страдания:
– О! О! Как же больно! Как больно! Я этого не выдержу. Оставь меня! Это разрывает меня на части!..
Священник вскочил на ноги, но тут в мгновение ока всё вокруг приняло свой обычный вид. Библиотека обрела прежний вид, ужас покинул её. Он ничего не мог сделать или сказать – поскольку в комнате не осталось ничего, что можно было бы исправить, защитить или атаковать. До него доносился голос Эдварда – глубокий, звучный, каким он дотоле никогда не был.
– Господи, как же хорошо я выспался! Мои силы словно удвоились… да, удвоились. Я чувствую себя превосходно! Должно быть, ваш рассказ, сэр, убаюкал меня, и я заснул… – Он с живостью и проворством пересёк комнату. – А где же… гм… где же Эрни? – рассеянно и с запинкой, как будто с трудом припоминая имя, спросил он. По его лицу словно пробежала тень угасшего воспоминания – промелькнула и исчезла. В его тоне сквозило полнейшее безразличие, пришедшее на смену любви и заботе, которыми он раньше встречал малейший жест или слово своего брата. – Наверное, ушёл… я имею в виду, конечно, ушёл спать.
Кертис никогда не мог толком описать ту жуткую уверенность, которая овладела им в ту минуту, когда он стоял и, затаив дыхание, смотрел на юношу, – абсолютную, безоговорочную уверенность в том, что личность Эдварда претерпела невероятную внутреннюю метаморфозу и ныне это совсем другой человек. Но священник
Они нашли Эрнеста – или то, что прежде было Эрнестом, – скорчившимся за столом в парадной зале и плачущим непонятно отчего. Лицо его почернело. Рот был открыт, челюсть отвисла; он беспомощно пускал слюну и напрочь утратил все признаки разума и человеческой личности.
Он продержался в этом жалком состоянии еще несколько недель, не проявляя никакой умственной и душевной деятельности, и наконец его бедное тело, функции которого были безнадежно расстроены, освободило то, что ещё оставалось от Эрнеста и продолжало существовать по инерции, – вследствие полной и бесповоротной утраты всех жизненных сил.
И самым ужасным (так, по крайней мере, считала убитая горем семья) было то, что на протяжении этих недель Эдвард демонстрировал полное и исключительно жестокое безразличие к случившемуся и почти не утруждал себя тем, чтобы навестить брата. Я также верю, что он лишь однажды назвал его по имени – когда сказал:
– Эрни? О, Эрни куда более счастлив там, где он сейчас!..
Там, где сосновый лес пурпурным плащом окутывает склоны Юры, а виноградники обрамляют его кайму, чтобы та не соскользнула в Невшательское озеро, вы найдёте деревню, где жил Человек, Игравший На Листочке.
Впервые увидел я его одним летним вечером в кафе на открытом воздухе при маленькой горной гостинице. Тот момент был истинным откровением; но услышал Человека я ещё раньше, чем увидел, и те звуки в моём разуме поныне неотделимы от его облика.
Жан Гропьер и Луи Фавр как раз давали мне неясные указания насчёт лучшего маршрута вдоль Тет-де-Ран: «Красное вино в Нойшателе обладает особенным ароматом, знаете ли…»
Тут среди яблонь в дальнем конце сада раздалась тонкая заунывная мелодия, сначала показавшаяся мне проснувшимся ветром. Её звуки привлекли моё внимание и населили меня предвкушением, а чего – я сам не знал.
Фавр, рассказывавший о тропе через Мон-Расин, затих, Гропьер замолчал вслед за ним и, прислушиваясь, стал искать глазами чего-то. К нашему столику под ореховым деревом подошла дворняжка неописуемо трагичного вида и завыла, вертясь возле.
– Это Перре по прозвищу «Comment-va»[4], – сказал Фавр.
– И его треклятая собака, – с отвращением добавил Гропьер, пожимая плечами. После короткого молчания тот и другой снова заспорили насчёт моего нелёгкого пути по Тет-де-Ран.
Я же повернулся прочь от них, в направлении звука.
