Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Но спустя час, который Стивен провёл без движения, лёжа на постели и пытаясь изо всех сил найти выход, который его сила воли выдержала бы, а разум – одобрил бы, через замочную скважину его негромко позвали – и то было не во сне:
– Стиви, старик… теперь ей лучше. Она вылечилась. Завтра же утром она уедет с отцом… первым делом уедет… – Пауза. Стивен не говорил ничего, чтобы не сказать сразу всего. – Может быть, нам лучше некоторое время не видеться. Давай разойдёмся до завтрашнего вечера, а потом… останемся снова вместе. Только ты и я. Как раньше.
В голосе Марка не было дрожи, но он казался ненастоящим, звучал словно издалека, прерывисто, почти как ветер – тонкий и лёгкий, как вздох или шелест тростника.
– Я твой, Стиви, дружище. Навсегда твой, – донеслось из глубин коридора, и слова Марка вновь звучали, будто во сне.
В тот миг Стивен ничего не ответил, но слова брата, как и его намерения, принесли ему радость. На следующий день вскоре после рассвета он беззвучно вышел из хижины и отправился в горы наедине со своими мыслями и болью, что всю ночь просто пожирала Стивена заживо.
Невозможно знать, что именно он чувствовал там, в горах, на протяжении всего утра: эмоции Стивена, словно дикие быки, носились туда-сюда. Поначалу он осознавал только два самых главных чувства: одно говорило, что жизнь Стивена теперь бесповоротно, помимо его воли, принадлежала другому человеку; второе – что его сила воли, закалённая и проверенная, как сталь, оставалась крепка.
Так чувства Стивена со всей их мощью бросали его от одной стены ужасной темницы к другой, не предоставляя ни малейшей возможности сбежать. В самой основе ситуации лежало противоречие: Стивен принадлежал своей новой любви, однако его сила воли кричала: «Я люблю Марка и верен этой любви и в конце концов останусь с ним!» – другими словами, он отказывался капитулировать, точнее, признать, что уже капитулировал. А тем временем, как бы сила воли ни кричала, душа Стивена слушала, смотрела и смеялась, спокойно выжидая в самых глубинах его существа.
Его чувства, может, и были в таком беспорядке, который исключал возможность анализа, но мысли Стивена (по крайней мере, некоторые из них) оставались мучительно ясными, а сейчас, когда натиск эмоций уменьшился от физической нагрузки, на фоне внутреннего смятения стали ещё яснее. К примеру, стало очевидно, что Марк прошёл через ту же битву, что и его брат: случайная встреча с профессором привела к знакомству с его дочерью, а потом (как это случилось бы и со Стивеном на его месте) стремительно и неизбежно совершилась магия любви, о чём Марк боялся рассказать своему близнецу. Они прошли по той же дороге, но ни один не догадался о правде – чувство затуманило интуицию, обычно острую.
Теперь Стивен видел всё в беспощадных подробностях: частые визиты брата в отель (причём он умалчивал, что приглашения, несомненно, упоминали и Стивена); желание, нет – намерение Марка остаться здесь; медленные сборы и дюжина прочих деталей стали ясны. Стивен испытал болезненный укол, вспоминая и то, как Марк той памятной ночью не спал, вспоминая их загадочную беседу на балконе при восходе и прочие детали ужасной головоломки.
Испытывая такие муки, Стивен понял, что должен был перенести – переносить до сих пор! – и Марк, и почувствовал, как укрепляется его волевое решение победить своё чувство. Связь с его близнецом восстановилась: цепь духовной близости, связывавшая братьев, обладала неизмеримой крепостью – до сих пор они делили в жизни всё. Близнецы непременно вернутся друг к другу – Марк победит Её, и он, Стивен… он в конце концов тоже победит Её!
Но тут он представил Её мёртвой, представил, какой пустой и холодной станет жизнь без Неё, и чувства в Стивене неизбежно взбунтовались – любовь ведь анархистка. Её Лицо, Её аромат, восторг, который пробуждали Её прекрасные, меланхоличные, гордые, томные, ни с чем не сравнимые очи – словом, всё волшебство, вскружившее головы Марка и Стивена, вернулось, умоляя и приказывая, и Стивен сел на камни там же, где стоял, закрыл лицо руками и застонал вслух от боли: всё внутри покрывалось шрамами от одной мысли. Пожертвовать Ею было невозможно; пожертвовать братом – немыслимо; любовь и связь, существовавшая на протяжении тридцати пяти лет, сражалась с одним-единственным мигом, пронзившем сердце стрелой. За первыми стояло всё, из чего до сих пор состояли основы самого Я Стивена, за вторым – могущественная магия, призыв и соблазн того, чем он, может быть, станет в будущем… с Ней.
Природа сражающихся сил делала это противоборство неравноправным; однако всё это утро Стивен, бесцельно бродя вдоль хребтов и вершин, по лугам Юры высоко над лесами, где не было ни одного человека, бился с собой так горько, яростно и слепо, как умеют только мужчины, при рождении наделённые огромной силой духа. В этой битве он и не думал, что похож на муху, пытавшуюся столкнуть планету, которая несёт насекомое через космос, с её орбиты Стивена уносила вдаль волна самой жизни, а в его тридцатипятилетнем возрасте эти волны сильнее всего.
