Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Он начал обсуждать с клиентом размеры, цены и сроки – обычная профессиональная скороговорка, – но тот не удостоил его ни ответом, ни комментариями. Уилсон производил впечатление человека, который очень спешит и хочет поскорее завершить неприятное дело без лишней болтовни. Многие из тех, кого Дженкину приходилось фотографировать, вели себя подобным образом: даже приём у стоматолога напрягал их меньше, чем позирование перед камерой. Пока он заполнял паузы ничего не значащими профессиональными репликами, посетитель по-прежнему неподвижно смотрел в объектив, сидя всё в той же позе, которую принял с самого начала. Мистер Дженкин гордился своим умением придавать человеку весёлый и благополучный вид, однако с этим клиентом, похоже, все усилия были тщетны. Только позднее он осознал, что ни разу не прикоснулся к Уилсону – что-то безнадёжное в болезненной внешности букиниста не позволяло ему подойти поближе, чтобы поправить его позу, которую тот не хотел менять с такой настойчивостью.
– Конечно, мы используем вспышку, мистер Уилсон, – объяснял Дженкин, беспокойно суетясь вокруг камеры. Когда он немного придвинул её к посетителю, тот нетерпеливо кивнул, выражая согласие.
В работе фотографа очень важен личный контакт с клиентом. Можно было бы выразить сочувствие по поводу его болезни, сказать ему что-то приятное или предложить прийти в другой раз, когда он будет лучше выглядеть. Но с Уилсоном такого личного контакта никак не удавалось достичь – это было совершенно невозможно. Между ними как будто возник некий невидимый барьер. Мистер Дженкин мог только повторять общие места, связанные с фотографией. Надо заметить, что всё это время он был немного скован и чувствовал себя не вполне естественно. Как ни странно, неловкость не проходила, а только усиливалась. Он торопился. Ему тоже хотелось поскорее все закончить и забыть о неприятном визитёре.
Наконец приготовления к съёмке были завершены, оставалось только включить вспышку. Нагнувшись, Дженкин накрыл голову чёрной бархатной тканью, навел объектив на клиента и… никого не увидел! Говоря «никого», следует, однако, пояснить, что имеется в виду. Сам он описывает это так: «Мгновенная вспышка, и в ореоле яркого белого света – лицо. О небо! Лицо Уилсона… и всё же не его – торжественное, просветлённое! Оно словно взорвалось, не умещаясь в рамки никакого объектива. Оно ослепило меня, уверяю вас, я действительно наполовину ослеп. Это было истинное озарение!»
Пока мистер Дженкин, закрыв глаза, с трудом переводил дыхание, со стороны казалось, что он запутался в складках чёрного бархата. Когда же он опомнился и, выпрямившись, посмотрел на клиента поверх камеры, то уже в буквальном смысле не увидел перед собой никого. Машинально повесив на объектив шляпу, которую он держал в левой руке, фотограф покачнулся… торопливо окинул взглядом пустую студию и, перевернув на ходу стул, выбежал в коридор. В прихожей и в передней тоже было пусто, входная дверь закрыта. Посетитель исчез. «Словно его никогда тут и не было», – сказал Дженкин сам себе испуганным шёпотом. И снова почувствовал, как волосы встали дыбом и по коже побежали мурашки, как будто кто-то положил ему за шиворот кусок льда.
Через несколько секунд он вернулся в студию и лихорадочно осмотрел её. Там по-прежнему стояло кресло на фоне все тех же выцветших обоев с деревьями; рядом был круглый столик, на нём – ваза с цветами. Меньше минуты назад здесь ещё сидел мистер Томас Уилсон, являя собой саму Смерть. «Не могло же мне
