Читаем Вендиго онлайн бесплатно
В горной деревеньке, где его преподобие нёс в тот момент службу, церковь каждое воскресенье была переполнена, так что приходилось дважды в неделю служить вечернюю службу для тех, кто предпочитал молиться в тишине. Эти службы были дороги сердцу Филипа Эмблсайда, и он, хотя и старался, не мог не замечать пару, исправно появлявшуюся там. Они вместе сидели на последних рядах, читали одну книгу на двоих, в чём не было необходимости, выбирали уголки потемнее, словом – приходили в церковь славить не Бога, а друг друга.
Однако его преподобие придерживался широких взглядов: роман, завязанный под благостной сенью священного здания, имеет больше шансов вырасти в истинную любовь, чем пламя, вспыхнувшее в лихорадке бального зала. А истинная любовь – всегда жертва на алтаре Бога. Священник хорошо знал эту пару: мужчине было хорошо за сорок, он отличался немногословностью и серьёзностью, девушка была юна, жива, эффектна и проказлива. Она любила пофлиртовать с разными людьми, и в искренность её чувств трудно было поверить. Барышня была осторожна и стремилась скрывать их отношения, выбирая для беседы не оживлённый сад или бальный зал, а полупустую церковь во время вечерней службы. Однако, невзирая на её усилия, пара резко выделялась – не только из-за разницы в возрасте, характере и внешности, но и оттого, что все знали: она богата, тщеславна и непостоянна, он же ведёт в Лондоне жизнь бедную, трудную, по сути аскетичную, которая исключает так называемые радости и удовольствия.
– И что она нашла в нём? Он скучен и в два раза её старше! – говорили между собой дамы преклонных лет. Обычно они сходились на том, что девица могла вертеть им как хотела, и это её забавляло. Иногда женщины ехидно замечали:
– Какой славный повод для неё потратить своё состояние!
Мужчины же, если и говорили что-либо, то довольствовались только этим:
– Он по уши в неё влюблён… Надеюсь, впрочем, у них всё выйдет – славный малый!
Всегда жалко видеть стоящего мужчину, наповал сражённого красотой обыкновенной мирской девицы, однако его преподобие обладал хорошим чутьём на божественное, как бы глубоко оно ни скрывалось. Священник почувствовал, что за легкомыслием девушки и её желанием влюблять в себя, только чтобы почувствовать триумф, лежала жажда чего-то истинного. Филип Эмблсайд сделал вывод (и, возможно, вывод даже предшествовал рассуждению!), что она, как бабочка, летевшая на пламя, сама того не желая, притянулась к силе и набожности этого мужчины, а вслед за тем и к более достойной жизни. В конце концов, душа этой девушки заслуживала, чтобы её «спасли» – быть может, немолодой кавалер был возможностью для побега от греха, предоставленной самим Богом, и девушке оставалось только ею воспользоваться.
До сих пор рассказ Эмблсайда вполне обычен: он увидел мужчину и девушку, очень мало о них зная. Но с этого момента его история начинает терять соразмерность – точнее, «малые знания сынов человеческих» оказываются слишком близки к своему объекту, чтобы рассмотреть его в нужной перспективе. Если бы эту историю рассказал вам любой другой человек, вы сказали бы: «Фантазия», «Бред» или ещё что-либо, кажущееся подходящим. Но, сидя рядом с этим истовым в вере и здравомыслящим священником, бледное лицо которого резко оттеняло пламя в синих глазах, устремлённых вдаль, и слушая, с каким волнением и убеждением в истинности своих слов он негромко ведёт рассказ в простых, коротких, даже нестройных фразах, многое оставлявших воображению, вы мгновенно убеждались, что излагаемые события были не менее правдивы и подлинны, чем поезда или cобор Святого Павла.
Его преподобие действительно видел то, о чём рассказывал, пусть большинству людей и незнакомы подобные зрелища. Филип Эмблсайд по-настоящему оказался пешкой в настоящей игре, закончившейся браком той девушки, благодаря которому её жизнь и душа были, так сказать, спасены. Её дух и разум целиком были, поелику возможно, подняты на более высокий уровень благодаря плану, задуманному Богом ещё при сотворении мира, но средства, задействованные ради этой цели, были так велики и блистательны, что казались излишними… Вспоминая фразу, с которой Эмблсайд всегда начинает свой рассказ, нельзя не задуматься, однако никто, слышавший его повесть, не задавал вопросов, когда она заканчивалась: сказать было нечего.
Вся эта история казалась продуманной до последней мелочи: в тот самый вторник Эмблсайд вышел из дома без сопровождения проводника-носильщика, который обычно носил за его преподобием телескоп, камеру и завтрак. Покидая дом в шесть утра, священник взял с собой только ледоруб, небольшой ранец с едой и жилет из шетландской шерсти – на горной вершине будет холодно.
