Читаем Вендиго онлайн бесплатно
– Клянусь Богом, ради этого я готов принять мучительную смерть! Готов перенести целый век страданий ради того, чтобы подарить ей один миг счастья!.. – Эти неуклюжие слова, в которых сосредоточилась вся его страсть, вырвались у Стивена прежде, чем он понял, что говорит и делает. И стоило этому произойти, как он понял: эти жалкие фразы неспособны выразить и десятой доли бури, поднимавшейся внутри. Все слова покинули Стивена, и теперь его тяжёлое, частое дыхание было совсем лишено речи. Когда он отступил в тень, девушка снова уселась, но по-прежнему не сводила взгляда с места, где он стоял. Стивен, лишившись также способности двигаться, тоже продолжал стоять, не сводя с неё взгляда, а тем временем калёное железо создавало шедевр любви, выжигая образ незнакомки в его мягкой душе, в таких её закоулках, о существовании которых Стивен до сих пор не подозревал. Он в очередной раз оказался способен извлечь девушку из орды постояльцев, и она стояла совсем рядом, окутанная теплом и ароматом духов, лаская его; её прекрасное лицо с тонкими острыми чертами, уже ставшее для Стивена дороже всего на свете, пылало совсем рядом с его губами. От таинственной, чудесной радости у Стивена кружилась голова. Границы его существа растворились, а потом снова замкнулись, теперь включая и её.
Когда влюблённый пытается описать лицо, которому поклоняется, трудно составить по его словам определённый портрет: смутные и неясные фразы скорее скрывают, нежели передают красоту. Вот и Стивен даже не пытался расшифровать невыразимую тайну юного, мрачного овального лица, впервые увиденного под луной на три четверти, всё в котором – полуприкрытые миндалевидные глаза, мягкие тёмные волосы – было окутано мистической, пронзительной тайной любви. Он просто принял увиденное, полностью забыв о себе в тот же миг. Подробности Стивен осознавал лишь смутно: маленький нос любопытно загибался к изящному, но твёрдому подбородку, хотя незнакомка не была еврейкой. Губы, манившие его, словно принадлежали одновременно всем женщинам чуждой Стивену восточной расы; лицо скрывало в себе нечто дикое, почти первобытное, которое тем не менее смягчалось несравненно нежными глазами, большими, мечтательными и карими. Любовь мягкой волной разлилась по всему существу Стивена, изменив его раз и навсегда.
Её приветственный жест, такой неожиданный, такой привычный и, как ему теперь казалось, такой естественный, и её улыбку (как будто девушка увидела знакомого), столь озадачившую и обрадовавшую Стивена, он принял столь же безоговорочно. Девушка испытала то же, что и он, и выдала себя так же, как и он, не сумев сдержать жест радости и узнавания: объяснить её кивок каким-нибудь вульгарным правилом светской учтивости значило лишить произошедшее всей драгоценной скромности, подлинности и волшебства. Незнакомка жаждала знать Стивена так же, как он жаждал знать её.
Всё это заняло, по человеческим меркам, не больше двух минут, даже меньше.
Стивен никогда не поймёт, каким образом он смог удержаться от поспешных, импульсивных действий – какое-то время он боролся с собой. Борьба была короткой, мучительной и полной сомнений, но закончилась ощущением триумфа и восторга от предвкушаемого счастья.
С большим усилием Стивен теперь вспоминает, что наконец к нему вернулось умение передвигать ноги, и он продолжил путь домой. При этом он снова ступил в полосу лунного света, и девушка на веранде повернула голову, следя за его удаляющимся силуэтом. Она смотрела, не отворачиваясь, пока Стивен не покинул поле её зрения, и даже помахала маленькой смуглой ручкой.
Было холодно, и от этого думы Стивена были ясны, а мучения – остры. В его голове вспыхнула одна-единственная мысль: «Я опаздываю! Марк будет волноваться!..»
И тут его сердце словно обдало ледяной водой. В один короткий миг Стивен осознал весь подлинный, ужасный смысл Лица и возможные последствия этой встречи. Думая о своей братской любви – более того, любви близнеца к близнецу, – он никогда и не думал, что однажды в его жизни появится сила, перед которой весь остальной мир станет совершенно несущественным.
Марк смотрел на жизнь более критично, и если бы он был рядом, то, возможно, смог бы проанализировать хотя бы что-то из произошедшего. Но Марка рядом не было, и Стивен уже
Жизнь – это инструмент с натянутыми струнами, на которых покоится сердце человека. Теперь эти струны задрожали, наполняя сердце Стивена новым ритмом: что-то внутри него испарилось, а на опустевшем месте появилось нечто новое. Увиденный Лик овладел потаёнными уголками его души, и всё, что произойдёт отныне, будет неизбежно и неотвратимо.
Затем перед внутренним взором Стивена выросла другая тень – призрачная, холодная. Его дорогу преграждала глубочайшая братская любовь к своему близнецу.
