Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Я был настолько ошеломлён происходящим, что почти его не слушал. Пытаясь определить, на что ещё похож этот то ли гул, то ли звон, я жадно ловил каждый звук, но безуспешно – он постоянно менял место, то подбираясь совсем близко, то буквально через секунду удаляясь куда-то в бесконечность. Не скажу, что в нём было что-то угрожающее, нет, он казался скорее приятным, однако мне стало как-то не по себе, я предпочёл бы никогда его не слышать.
– Наверное, это завывает ветер, попадая в те песчаные воронки… – Я был верен себе, я упорно искал
– Звучит над всеми этими топями и сразу со всех сторон, – уточнил Свид, проигнорировав мои объяснения. – А иногда из ивовых кустов, из самой чащи.
– Но в данный момент нет ветра, – возразил я, – не могут же они сами издавать эти звуки.
Ответ моего приятеля был ужасен, ибо именно его я и ждал, так как сам догадывался, в чём тут дело.
– Потому они и слышны, – прошептал Свид. – Раньше их ветер заглушал. Думаю, это кричат…
Тут сзади раздалось бульканье котелка, костер зашипел, и я кинулся спасать наш ужин, а если честно, был рад предлогу прекратить этот разговор.
Я твёрдо решил, по возможности, избегать непредсказуемых споров. Ещё я боялся, что Свид заведёт речь о языческих божествах, элементалях, духах разных стихий и каких-нибудь ещё опасных моментах. Мне необходимо было беречь силы для дальнейших сюрпризов, ведь нам предстояло ещё целую ночь торчать на этом милом островке…
– Иди нарежь хлеба, пора добавить его в котелок! – попросил я Свида, старательно размешав аппетитное варево. И вдруг подумал, что котелок вовремя закипел, иначе неизвестно, что сталось бы с нашими бедными мозгами. Я невольно рассмеялся.
Неторопливо подойдя к тополю, мой приятель снял мешок и долго в нём рылся, потом зачем-то вывалил всё на подстилку, расстеленную на песке.
– Скорее, выкипает же! – крикнул я.
В ответ раздался дикий хохот, я вздрогнул от неожиданности. Это был очень громкий хохот и вполне искренний, но совсем не весёлый.
– Тут ничего нет! – хохотал Свид, держась за живот.
– Мне нужен только хлеб.
– Тю-тю. Никакого хлеба. Они его забрали!
Выронив половник, я ринулся к подстилке: все пакеты, кульки и банки были целы, не хватало только буханки.
Я содрогнулся от страха, тяжкого, мучительного, и – тоже начал хохотать. Это единственное, что нам оставалось, и мы оба прекрасно понимали, почему нас так разобрало: невероятное душевное напряжение требовало выхода, и разрядка наступила в виде этого истерического хохота; нам необходимо было как-то избавиться от мучительного ощущения кошмара, и пароксизмы смеха явились своего рода спасительным клапаном. Насмеявшись, мы вдруг разом, как по команде, умолкли.
– Какой же я идиот! – закричал я, тут же придумав очередную сказку (я был неисправим). – Совершенно забыл тогда про хлеб. Та продавщица в Пресбурге настоящая трещотка, из-за её болтовни я уже ничего не соображал. Наверное, оставил одну буханку на прилавке или…
– И овсяных хлопьев гораздо меньше, чем было утром, – хмуро сообщил Свид.
«И всё-то ты подмечаешь, любую ерунду!» – злобно подумал я.
– На завтрашнюю кашу хватит, – процедил я сквозь зубы и стал свирепо мешать похлёбку. – А в Комарно или Гране докупим всё, что нужно. Через сутки мы будем уже далеко-далеко отсюда.
– Дай-то боже, – пробормотал мой приятель, запихивая кульки и банки обратно в мешок. – Будем, конечно, если нас не используют в качестве жертвы, – добавил он с дурацкой ухмылкой и потащил мешок в палатку.
Свид что-то ещё бормотал себе под нос, но я предпочёл не переспрашивать.
Надо ли говорить, что ужин получился очень унылый, мы почти не разговаривали и старались друг на друга не смотреть; зато очень внимательно следили за тем, чтобы пламя было ровным и ярким. Потом мы умылись, приготовились ко сну. Теперь можно было покурить. Но как только насущные хлопоты перестали отвлекать, тревога, донимавшая меня весь день, усилилась. Не могу сказать, что меня охватил леденящий страх, я даже не знал, чего, собственно, боюсь, и эта неопределенность была мучительна; оказывается, гораздо легче бояться чего-то конкретного. А невидимый гонг продолжал наполнять ночь слабым ровным гулом, теперь уже почти непрерывным. Он звучал то сзади, то спереди, иногда перемещался влево, к ближайшему ивняку, потом снова доносился со стороны дальних зарослей. Чаще всего он шёл сверху, как будто воздух рассекали чьи-то огромные крылья, а в иные моменты звучал буквально отовсюду. Он не поддавался описанию, равно как и сравнению с чем бы то ни было, – этот приглушённый и одновременно пронзительный гул, разлитый над пустынными топями и морем ив.
