Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Столь приятная обычно после ужина беседа как-то не клеилась, напряжение росло. Гнуснее всего было то, что мы, пребывая в растерянности и полном неведении, даже не представляли, чего нам, собственно, ждать, и не могли заранее принять хоть какие-то меры предосторожности. Все мои хитроумные объяснения сейчас, когда скрылось солнце, казались особенно нелепыми. Чем больше нагнеталась тревога, тем очевидней становилось, что откровенного разговора не избежать, хочу я этого или нет. Как-никак, нам предстояло провести ночь в одной палатке. Я и сам чувствовал, что без поддержки Свида мне не обойтись, что разговор начистоту необходим, и всё равно всячески оттягивал его, пытаясь не замечать редких высказываний своего приятеля или попросту отшучиваясь.
Между тем некоторые из этих высказываний только усиливали моё беспокойство – как раз потому, что Свиду всё виделось совсем иначе. Надо сказать, его сумбурные реплики были весьма примечательны: он бросал их как бы вскользь, словно они не укладывались в рамки каких-то тайных его рассуждений, не очень-то понятных и ему самому, будто хотел избавиться от этих «избыточных» мыслей, облекая их в словесную форму. Так ему, видимо, было легче. Он не мог удержать их в себе, его, казалось, рвало этими фразами.
– Тут точно есть какие-то существа, которым нравится всё калечить, ломать, разрушать… В том числе и нас… – вглядываясь в языки пламени, бормотал он. – Мы, вероятно, переступили какую-то опасную черту.
Чуть позже, когда гонг загудел громче, прямо над нашими головами, он пробурчал себе под нос:
– На фонограф его не запишешь. Я этот звук не слышу, я его – ощущаю. Вибрации воспринимаются не слухом.
Я сделал вид, что не расслышал этих слов, но придвинулся поближе к огню и осмотрелся. Облака заволокли всё небо, не пропуская ни единого лунного лучика. Темень, и ещё всё было подозрительно тихим, как будто река и лягушки что-то там затевали.
– Вся штука в том, – продолжал рассуждать Свид, – что это нечто для нас непостижимое… оно за пределами возможностей нашего восприятия. Только одно и можно сказать: какой-то нечеловеческий звук, в том смысле, что он существует в недоступной человеку среде.
Исторгнув из себя очередную порцию «избыточных» мыслей, он какое-то время лежал молча, словно наслаждаясь избавлением от них, – видимо, высказанные вслух, они больше не терзали его мозг.
Нестерпимое одиночество, испытанное в той дунайской глуши, – разве можно его забыть? Полное ощущение, что мы со Свидом одни на пустой планете! И мысли постоянно возвращаются к городам, словно пытаясь найти в них спасительное прибежище. В такие минуты я душу готов был отдать за то, чтобы очутиться в одной из многочисленных баварских деревушек, мимо которых мы проплывали. Так хотелось побыть в нормальном цивилизованном месте, где под деревьями поставлены столы, за ними сидят крестьяне и потягивают пиво, ласково светит солнышко, за кирхой с красной черепицей виднеется скала с развалинами замка. Я готов был смириться даже со стаями назойливых туристов…
А тогдашний мой страх, совсем не похожий на обычную трусость… Он был не сравним с прежними страхами – будто в крови проснулся исконный ужас моих древних пращуров, он пробирал до мозга костей. Я и представить себе не мог, что такое бывает… Да, Свид был прав, мы «переступили черту», нас занесло в особое пространство, находиться в котором было очень рискованно, но мы даже не знали, чем грозит нам эта опасная близость к неведомому миру. Это место принадлежало пришельцам из иных сфер, тут находилось тайное их обиталище, откуда они, оставаясь невидимыми, могли наблюдать за людьми. В этой точке земли завеса, отделяющая их мир от мира нашего, была несколько тоньше, чем во всех остальных. Мы слишком тут задержались, и теперь они заберут нас, лишив того, что входит в понятие «моя жизнь», а раз так, то расправа будет не физической, а духовной. Похоже, мы действительно, как предрекал Свид, станем жертвами – жертвами собственного авантюризма. В общем, как бы то ни было, а жертвоприношение, очевидно, свершится…
Мы по-разному трактовали свалившиеся на нас напасти, каждый в меру своей восприимчивости и духовной твердости. Мне мерещились разъярённые элементали, сгустившиеся от злости и даже обретшие человекоподобный образ; я не сомневался, что они расправятся с нами, не простят нам нашего бесцеремонного вторжения в этот их потусторонний заповедник. Мой друг, не мудрствуя лукаво, решил, что нас занесло на территорию какого-то древнего капища, где и поныне не утратили своего могущества античные божества и всё ещё витают здесь отзвуки чувств некогда поклонявшихся им людей; он поддался языческим чарам – судя по всему, его предки были примерными язычниками.
