Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Безнадёжность противоборства становилась всё очевиднее, и тогда перед ним постепенно приоткрылась дверь единственного иного выхода. Стивен заглянул в щёлку, дверь в тот же миг распахнулась, он вошёл… и она захлопнулась за ним.
Для человека другой природы этот иной путь, пожалуй, приобрёл бы другой вид; но, как мы видели, сильный характер Стивена не позволял ему просто плыть по течению – он нуждался в недвусмысленном выходе, достойном человека действия. Сырьё, из которого создали Стивена, принадлежало герою, однако он оставался не готов к пожизненному мученичеству. Иной выход походил на озарение, но то была серая заря последнего утра человека, приговорённого к казни; и всё же, зная Стивена и зная задачу, стоявшую перед ним, этот выход оставался единственным.
Свой выбор Стивен сделал с бесконечными спокойствием и уверенностью, характерными для него; сам этот выбор был во всём характерен для него, сочетая отвагу и трусость, слабость и силу, себялюбие и жертвенность в пропорциях, идеально выражавших силы, раздиравшие душу Стивена. Однако в момент стремительного решения ему самому казалось, что главным мотивом являлась жертва, приносимая на алтарь любви к Марку, – до того Стивеном овладела безумная идея, будто таким образом он искупит угасание своей братской любви. Его любовь к девушке, её возможная любовь к нему – и то, и другое необходимо принести в жертву вероятному счастью другой пары. Давным-давно Марк сказал, что в подобных обстоятельствах кому-то из близнецов придётся убраться. К такому решению Стивен и пришёл: убраться придётся ему.
Этот день, проведённый среди лесов и гор, станет его последним на земле, и к вечеру следующего дня Марк будет свободен.
– Я отдам жизнь ради него, – произнёс Стивен с посеревшим, застывшим лицом, стоя на высоком утёсе и купаясь в ветре и свете солнца. Перед взором Стивена раскинулся прекрасный мир гор и поросших лесом долин, но взгляд его устремлялся внутрь, и видел Стивен только брата и милое восточное личико – и больше ничего, кроме тьмы.
– Он поймёт и вынужден будет принять. И со временем – да, со временем! – новое счастье целиком заполнит его душу… и Её. Да, я жертвую жизнью и ради Неё тоже. В таких беспрецедентных обстоятельствах это – непременно правильное решение!
На небе не было ни облака, но весь пейзаж у ног Стивена, от одного горизонта до другого, внезапно окутался тьмой без проблеска солнечного света.
Полностью осознав весь ужас своего мрачного решения, Стивен по своей мечтательной натуре немедленно бросился в другую крайность. Его охватила некая экзальтация, и в этом случае стереотипный вердикт коронера оказался бы верным: Стивен так долго переживал предельное напряжение чувств, что в конце концов разум несчастного достиг состояния, которое можно описать лишь словом «повреждённый».
Прохладный ветер ласкал его лицо, пока усталый взор бродил вдоль молчаливого леса, раскинувшегося на многие лиги внизу. Мириады долин, лежащих в складках лазурной Юры, напоминали волны океана, готового поглотить крошечный атом человеческой жизни и погрузить в самое своё сердце, на дно забытья. С одной стороны, за крепостью Понтарлье, видна была сама Франция, куда, опережая западный ветер, плыли по горизонту белые облака; с другой – сквозь осеннее солнце, свет которого мешался с туманом, виднелись Альпы в своих белых одеяниях. Между этими вехами лежал целый мир бесчисленных долин, прихотливых, извилистых, поросших густым лесом и почти безлюдных. В этом краю обманчивой красоты путнику нетрудно заплутать на несколько дней, не в силах найти выход из гигантского лабиринта.
Стивен смотрел, и вдруг в его уме, будто тусклое воспоминание об услышанном в детстве, пронеслась та самая легенда о Затерянной долине, где души неупокоенных мертвецов находят глубокий покой, в котором им отказывают все религии. Сотни тех, кто пока не получил печальное право войти, ищут безрадостные врата этой долины в лесу… Каким бы живым ни было воспоминание, оно немедленно забылось, погребённое под остальными, что стремительно сменяли друг друга в уме Стивена – будто облака на закате, когда их гонит сильный ветер, пока они не сольются на горизонте в бесформенную массу.
Наконец, медленно развернувшись, Стивен стал спускаться в сторону французской границы, совершая последнее путешествие в прекрасном и так любимом им мире. В его душе царило одно-единственное чувство – ни с чем не сравнимый восторг, порождаемый знанием: в конечном итоге его жертва поспособствует счастью двух существ, которых Стивен любил больше всего в жизни.
