Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Композитор распахнул дверь ложи, думая только о том, как бы ему выбраться из здания – и как скоротать время, если этого сделать не удастся. Ле Мэтр испытывал голод, его тело затекло, и он немного замёрз. Композитор медленно, осторожно и бесшумно крался по мягкому ковру, прощупывая дорогу вдоль спинок сидений в партере. Наконец ему удалось добраться до первого выхода, но дверь оказалась заперта и закрыта на засов. Ле Мэтр перешёл к другому выходу с тем же результатом. Других выходов не было – Ле Мэтра окружали только стены, отделённые от сидений узким проходом в форме полукруга. С каждого конца этот полукруг ограничивала ложа, а вдоль него равномерно располагались колонны, будто размечая дорогу. «Я как будто узник, которого выпустили погулять во двор тюрьмы», – усмехнулся про себя Ле Мэтр. Свет по всему зданию погасили, и даже в коридоре было темно. На стенах висели портреты актёров и актрис в позолоченных рамах, с улицы доносился едва слышный шум – голоса, экипажи, шаги, ветер. Тогда композитор вернулся в зал и осторожно спустился по проходу к первому ряду, прощупывая ступеньки носком ботинок и вглядываясь в глубь помещения. Внизу колыхалось море теней, тут и там из мрака выделялись отдельные ряды, как будто их занимали – Ле Мэтру совсем не составляло труда вообразить, будто он видит в креслах силуэты…
По его словам, именно тут его впервые охватило беспокойство, и нервы композитора начали расстраиваться. Присев в первом ряду, Ле Мэтр тщательно обдумал своё положение, хотя едва ли было о чём думать. Его на всю ночь закрыли здесь, в тюрьме, ограниченной бельэтажем; композитор не мог ни подняться, ни опуститься, словом – до утра возможностей побега не представлялось. Перспектива не особенно приятная, но и не особенно ужасная, и Ле Мэтр с его чувством юмора, без сомнения, с честью смог бы выстоять это испытание, если бы не кое-что. А именно – странное, тревожное и трудноописуемое чувство, как будто вот-вот что-то произойдёт.
Ощущение было таким смутным и неясным, что Ле Мэтр не мог непосредственно его описать; композитор всегда отличался живой и живописной фантазией и поэтому предпочёл представить это чувство как изображение. Иногда, вспомнил Ле Мэтр, глядя в потёмках на Темзу с набережной Челси, он видел за туманом тёмные пятна баржей, которые находились так далеко, что композитор не различал их очертания. Точно так же и мысли скрываются в безднах разума и постепенно надвигаются, приближаясь к сознанию; точно так же рано или поздно причина беспокойства Ле Мэтра подплывёт настолько близко, что он различит её и поймёт. Именно это он и чувствовал – будто на горизонте его разума мелькает «нечто» и медленно приближается. Тут композитору пришла внезапная идея:
«Если спуститься в зрительный зал, возможно, там найдётся открытая дверь… или же я смогу выйти через оркестровую яму, например!»
Мысль о том, чтобы что-то предпринять, оказалась приятной. Ле Мэтр перебрался в темноте через край ложи, сполз по скользкой колонне – каким образом, он и сам не знал – и жёстко приземлился на край другой ложи, совсем рядом со сценой. Оказавшись в ложе, он упал спиной вперёд, в темноту, опрокинув пару кресел: те с грохотом, показавшимся оглушительным, упали, пробуждая эхо по всему пустому зданию. На несколько секунд Ле Мэтр задержал дыхание, прислушиваясь и неподвижно прижимаясь к стене. У него было твёрдое убеждение, что шум привлечёт к нему внимание: если кто-то за ним действительно следит… кто-то среди этих теней…
– Я понял! – воскликнул Ле Мэтр. – Кто-то следит за мной из другой части здания – вот почему мне неспокойно!
Падение в ложу встряхнуло всё существо композитора, ускоряя приближение той самой мысли к поверхности разума: из тумана появился силуэт, в котором Ле Мэтр узнал причину своей тревоги. Всё это время композитор был не один – за ним следил чей-то посторонний разум (а возможно, и взгляд), хотя пока пять чувств Ле Мэтра не могли его уловить.
По словам самого композитора, он не испугался – его охватил восторг, будто ощущение другого существа вызывало приятное удивление. Первым побуждением Ле Мэтра было спрятаться в углу ложи и ждать, пока что-нибудь произойдёт, но он почти сразу же отказался от этой идеи в пользу немедленного действия и, спотыкаясь во мраке, спустился в оркестровую яму, принявшись прощупывать дорогу среди многочисленных пюпитров. Рука композитора случайно задела крошечный рычаг, который зажёг дюжину огоньков, склонённых над нотами, будто маленькие головы в чёрных чепцах. Первое, что заметил Ле Мэтр, – опущенный железный занавес, скрывавший за собой жадную пасть сцены.
