Читаем Вендиго онлайн бесплатно
Секретарша давно уже ушла домой, унеся с собой надиктованные им главы очередного, двадцатого романа; при мысли о том, какой успех снискали все его предыдущие творения, мистер Адам улыбнулся.
«Как я начал писать? – прочитал он отпечатанную фразу. – Что послужило побудительным толчком?» И снова насупил брови. Память унесла его в бездонный омут далёкого прошлого. Он хорошо помнил, что послужило побудительным толчком. «Но ведь в это никто не поверит…»
Мистер Адам недовольно поморщился. В конце концов он решил, что утром продиктует несколько банальных абзацев – не искажая фактов, но умолчав о том странном случае, благодаря которому обнаружил в себе писательский дар. Это было следствием глубочайшего потрясения, а потрясение, как известно, вполне может разбудить дремлющие где-то в подсознании способности. Чтобы выпустить их на волю, требуются особые обстоятельства; не сложатся нужные обстоятельства, и способности могут так и остаться нераскрытыми.
Он вспомнил, как странно подействовало на него потрясение, выразившееся в первом, ещё робком проявлении таланта. «Нет, нет, они подумают, что это чистейшей воды вымысел!» Продолжая размышлять, мистер Адам набросал карандашом несколько слов на полях записки.
«И ведь что интересно, – думал он, – ростки тех событий уже имели корни в моей душе. Во мне уже созрели все необходимые предпосылки. Я лишь использовал наиболее важные детали, внёс в них драматизм. В этом, видимо, и заключается творческий дар, надо полагать… В умении преображать сырой материал в законченное произведение».
Он помнил всё так отчетливо, как если бы это случилось не тридцать лет назад, а накануне. Испытанное им потрясение было вызвано утратой наследства. Махинации его опекуна, оказавшегося отъявленным мошенником, привели к тому, что он, двадцатилетний сирота, недавний выпускник Оксфорда, вместо ожидаемых двух тысяч фунтов в год вынужден был довольствоваться пятьюдесятью, а быть может, и того менее. Горечь и злость на обобравшего его опекуна, которого он знал лично, усугублялись беспомощностью и растерянностью, ибо он понятия не имел, как будет зарабатывать на жизнь. Если бы мистер Адам решил поведать журналистам правду, то злость и растерянность назвал бы в первую очередь. Именно эти чувства всецело владели им, когда он отправился на прогулку, чтобы хорошенько всё обдумать.
В двадцать лет положение, в котором он оказался, представлялось ему безнадёжным; ещё ни с кем в мире судьба не обходилась так жестоко; ненависть к опекуну, этому ханже, гнусавившему псалмы, не знала предела. Он готов был убить мистера Холиоука. Подлец вполне заслуживал смерти. Узнав, как тот из года в год надувал его и в результате оставил без гроша, молодой человек буквально кипел гневом. Не то чтобы он в самом деле собирался убить опекуна, но чувствовал, что способен на это. Мистер Адам до сих пор вспоминал, правда, уже с улыбкой, как в конце концов вынужден был всё же капитулировать под натиском доводов разума. «Это лишь усугубит моё положение, – с горечью заключил он тогда. – Если я убью Холиоука, мне не избежать наказания. Меня повесят. Тот, кто убьёт, будет и сам убит».
И он окончательно – так ему, во всяком случае, казалось – оставил мысль об убийстве.
Теперь же нужно было подумать о будущем. Как зарабатывать на жизнь? Решением этой проблемы он и занялся. Перебирал в уме все возможные виды деятельности: сцена, журналистика, страховое дело, торговля автомобилями – ещё только зарождавшаяся, – но неизменно с сожалением констатировал, что ничего из этого ему не подходит. Не очень привлекала его и эмиграция. Как одержимый, он лихорадочно пытался найти такую работу, которая бы его устроила. Да, людям открыты сотни тысяч путей, и всё-таки он никак не мог сделать выбор. В жизни каждому из нас предоставляется множество возможностей; как правило, мы используем лишь одну, но выбор есть всегда.
Некоторое время он прогуливался, не обращая внимания на то, куда идёт, как вдруг осознал, что находится у причала старого порта. Шёл уже седьмой час летнего субботнего вечера. Извилистые пустынные улочки были перечёркнуты косыми лучами солнца. Пахло морем, рыбой, смолёными канатами и оснасткой, и всё это вновь возродило мысль об эмиграции. Он вспомнил о своём двоюродном брате, который нашёл себе какую-то работу в Китае.
В голове у Адама теснились дикие замыслы, отравленные сильной горечью. Внезапно, подняв глаза, он прочитал три коротких слова, написанных блёклыми чёрными буквами на озарённой заходящим солнцем табличке, что висела на мрачной кирпичной стене. Была в этих словах какая-то потаённая романтика, пробудившая отклик в его душе. Он стоял и смотрел как зачарованный. Само собой, на табличке значилось лишь название переулка, но мысли Адама были уже далеко.
Как сказал бы поэт, слова, ненароком попавшиеся ему на глаза, расхаживали туда-сюда по его сердцу…
