Читаем Небудущее онлайн бесплатно
– А дальше ничего не говори.
Мы вошли, и навстречу нам из-за стола поднялась девушка.
Заготовленная фраза получилась какой-то невнятной, и я как дурак разглядывал девушку. Однако старик смотрел не на хозяйку, а куда-то мимо, на подоконник.
– Я реставратор… – Голос её был тягуч как мёд, и я уставился в пол, только и успев подумать: «Что это я – как мальчик?» Женщина продолжила: – Я одна у нас работаю с металлом и деревом. Никаких проблем с проводкой. Пайки тоже нет. Жалоб не поступало.
Старик смотрел в сторону.
Перехватив его взгляд, девушка проронила:
– Да, я работаю с частными заказами, но это и так понятно…
Я подумал, что хорошо бы прийти сюда ещё несколько раз, чтобы что-нибудь проверить.
Мы вышли из мастерской, и тут я поразился тому, какая перемена произошла со стариком. Тот был бодр и весел, будто что-то радостное и светлое приключилось только что с нами.
– Так, ты не мешай, я пока позвоню. – И старик полез в карман. Дозвонившись, он крикнул в трубку: – Сундучок Фальцфейна! Я только что видел сундучок Фальцфейна!
Затем старик помахал телефоном в воздухе, будто разгоняя невидимый дым, подумал и снова потыкал в экран согнутым пальцем и сказал кому-то другому:
– Миша, тебе уже доложили? Если они взяли сундучок Фальцфейна, то понятно, что́ им надо. Когда? Ну откуда я знаю? Ну, наверное, у них есть кто-то на примете. Сейчас главное – понять, собираются ли они работать по конкретному зверю, или это заказ коллекционера. Не горячись, я не знаю, что это может быть за коллекционер.
Но для меня сундучок уже стал ненужной и неважной диковиной. На следующий день я уже шёл с реставратором высшей категории по набережной, и девушка говорила:
– Дело, конечно, в том, что никто не вкладывается в подделку картин. Гораздо лучше вкладывать деньги в подделку экспертов.
Подделки видны сразу.
Сразу.
Я поддакивал, а сам думал, когда можно будет безнаказанно обнять её за талию.
Вечером я всё же встретился со стариками из Архнадзора. Старик сидел на бульваре и пристально смотрел на дверь антикварной лавки. Академик расположился рядом и для пущей маскировки пил пиво, дешевое и отвратительное, прямо из горлышка бутылки.
– Одно хорошо – больше не надо шерстить других антикваров. Нашего карлика сгубила жадность.
Действительно, хозяина лавки, горбатого маленького антиквара, подвело то, что он сдержал слово и отдал заказчику сундук. Заказчик помог с похищением, но теперь можно было бы его обмануть, отвести глаза. Но карлика сгубила жадность к дополнительным премиальным.
На деньги волшебство карлика не распространялось. Древний сундук, из которого выпотрошили набор ветеринарных инструментов, хранился в лавке два дня, но потом хозяин лавки отдал антикварную вещицу заказчику – сумасшедшему богачу Расторгуеву, новому владельцу «Непреклонной газеты».
Расторгуев был помешан на шкатулках и ларцах, и сундук Фальцфейна должен был навсегда кануть в пыльных залах его дачи, похожей на готический замок, но тут произошло неожиданное.
Расторгуев решил отремонтировать замочек. Хозяину газет и пароходов было невдомёк, что замочек открывается через два раза на третий вовсе не оттого, что заржавел механизм. И что новый ключик вряд ли поможет делу – всё дело в магии старого Фальцфейна. Новый хозяин не знал: сундучок этот приведёт к карлику-антиквару не хуже, чем забытый на месте преступления паспорт. Весть о сундучке прошла обратно по цепочке реставраторов, пронеслась по эфиру, наполнила на мгновение телефонные кабели и попала в цепкие руки старшего Терехова.
Уж больно приметной фигурой был Фальцфейн – ветеринар при дворе прусского короля Фридриха, вылечивший за свою жизнь шестнадцать единорогов.
Приметной фигурой Фальцфейн был, конечно, не для самих антикваров и реставраторов, а для тех, кто пристально наблюдал за ними.
Я мало думал о единорогах и о пропавших из сундучка инструментах. Вернее, во мне боролась эта тайна и истории про кракелюры и искусственное старение, которые мне рассказывала моя новая знакомая. К дальнейшим действиям с сундучком меня не допускали, как, впрочем, и не позволяли касаться руками всякой реставрации.
Но гроздь городов Москвы связана, и я то и дело видел лицо старшего Терехова в как бы случайно проезжающей мимо машине – будто хлопотливая птица пролетала мимо. То младший Терехов просил меня найти каких-то непонятных людей через наших знакомых.
Доложив ему результат, я шёл к машине, разбрызгивая жидкий снег, и думал: «Это ещё не зима. Ещё будут слякоть и мерзкие лужи у переходов, когда тебе горит зелёный свет, а ступить на мостовую невозможно – перед тобой колышется коричневое море грязной воды и талого снега. Но всё равно это прекрасная осень, и завтра я снова буду слушать о старинной меди, лаках и красках».
Но на следующий день я оказался в странном месте, в лесополосе близ аэропорта. Терехов-младший внезапно отправился на пожар, и мне было велено привезти старика во Внуково.
Правда, доставить его было нужно не к общему въезду, а к специальным воротам, через которые, как оказалось, грузили радиоактивные материалы.
