Читаем Небудущее онлайн бесплатно
– Какой я вольный? У меня свободы поменьше вашего. Иногда исполнять поручения хуже, чем исполнять приказы.
– На этой минуте, – сказал начальник, – журналисты обычно спрашивают, не чувствую ли я обиды за то, что сам сижу на пожизненном. Я ведь тут уже двадцать лет, дышу тем же воздухом, только еда лучше. Ну и пенсия, я её уже выслужил. На всё это у меня есть ответы, но вы мне нравитесь, вы – не журналист. И поэтому, кажется, этого разговора не будет. И доктора Лектера мы не будем вспоминать.
Раевский согласился: да, не будем. Но он действительно приехал к людоеду, исполняя хозяйское поручение. Приехал в гости именно к нему, а не к начальнику.
Людоед тут сидел двадцать пятый год. Если бы его взяли чуть раньше, то расстреляли бы. Но он сдался на следующий день после вступления в силу моратория на смертную казнь. Смертная казнь не то что была отменена, а просто на время вышла из комнаты и стала за углом, не покидая храма юстиции.
– Почему он выбрал вас? – спросил начальник напоследок.
– Меня для переговоров выбрали заказчики, разве нет?
– Но он утвердил, я ведь читал переписку, – возразил полковник. – Мне это очень не нравится. В смысле, идея ответов заключённого на вопросы граждан. Он, кстати, считает себя начальником земного шара. Увы, экспертизу у психиатров он прошёл без проблем.
– Думаете, я передам ему пачку документов со скрепкой? – Раевский сразу же прикусил язык, потому что они уговорились не вспоминать старые фильмы.
Но начальник только махнул рукой:
– Нет, мне не нравится компромисс общества с заключённым. Ему лучше исчезнуть, а теперь он превратится в телеведущего. Вы бы ему ещё предложили вести кулинарное шоу.
Раевский пожал плечами. Ему это тоже не очень нравилось, но работа есть работа.
Ему вдруг показалось, что он слышит волчий вой. Начальник улыбнулся: нет, это ветер, тут особые ветры. Когда делали проект, никто не подумал об этом эффекте: ветер начинает дуть между сопок и получается что-то вроде воя. Потом перед колонией поставили скульптуру, и всё стало сочетаться. Может, кто-то решил, что это станет дополнительным наказанием.
Людоед оказался довольно симпатичным. Раевский видел множество его фотографий, но они совсем не передавали внешность заключённого. Заключённый был похож на школьного учителя. Злодеи должны быть математиками, так сложилось, – кажется, Мориарти был математиком. У Штирлица была внешность профессора математики, а не шпиона. Впрочем, Штирлиц не был злодеем, просто ремесло у него было жестокое. А этот был именно школьным учителем. Не страшным, не ужасным, но и не обаятельным. Настоящая банальность зла. Такой же, как и мы.
То, что происходило, мало напоминало свидание в тюрьме – скорее беседу врача и пациента, тем более одежда людоеда была похожа на хирургическую. Правда, их разделяло стекло, но в нынешнее время борьбы с вирусной угрозой Раевский видел и не такое.
Людоед быстро подписал все бумаги и просунул их в щель, вспыхнувшую обеззараживающей лампой.
Раевский спросил:
– Зачем вам это? Вы же знаете, что вас не выпустят? В смысле – никогда не выпустят.
– А я и не хочу. Мне просто стало интересно, как поменялись привычки людей снаружи. Люди всегда проговариваются, даже когда задают вопросы, а не отвечают на них.
– Не хотите? Вам тут нравится?
– Мне тут всё равно.
– Да, но почему «внутри»?
– Вы помните старые сборники шуток о науке? Тогда все учёные шутили, наверное, потому, что столкнулись с такими тайнами природы, о которых не подозревали. Вот они и начали шутить – нервно и суетливо, чтобы заглушить свой страх. Среди этих шуток была одна, про то, как поймать льва в пустыне. Метод Шрёдингера построен на том, что нужно поставить клетку в произвольном месте и сразу возникает вероятность того, что хищник окажется там сам собой. В рамках термодинамического метода ловцы двигают по пустыне мембрану, которая пропускает всё, кроме льва… Там много всего, но самый интересный для вас способ заключается в том, чтобы залезть в клетку, а потом вывернуть мир наизнанку. Это называется «инверсия».
– То есть вы просто не считаете себя заключённым?
– Меня охраняют, да. Но это неплохо.
– Полковник говорит, что вы считаете себя…
– Да, только он всё время путает. Не начальником, а председателем. Председателем земного шара, как один поэт. Его власть передана мне.
– Я знаю этого поэта. Но у него была трагическая судьба.
– Да отчего же? Вы думаете, что это трагично – умереть в деревенской бане, а не в больнице? Нет, ему было всё равно и вовсе не страшно. Просто немного неудобно, но тогда время было другое. Сейчас удобств гораздо больше. Душ, приличное питание. Чистая одежда. Давайте я ещё отвечу на вопрос, который вы очень хотите задать, но вам неловко. Нет, люди не очень вкусные, просто каннибализм всегда привлекает внимание.
Кажется, всё, и вам пора идти.
Заключённый выпроваживал Раевского из камеры свиданий, как хозяин выгоняет засидевшегося гостя.
– Хорошо. Но зачем вы вызвали меня? Можно было всё сделать спецпочтой.
Людоед вздохнул:
