Читаем Небудущее онлайн бесплатно

В общем, выходило так, что больше всего кого-то раздражает, что эти две партии играются до сих пор, создавая две дополнительные реальности. Теперь партия зависла, потому что этот неизвестный Иегуда назначил курьером Иосифа. А Иосиф не передавал ходов уже лет двести, поэтому партию невозможно закончить. В результате кто-то наверху очень недоволен всем этим бардаком, и Смерть послали прекратить это безобразие.

В этот момент я брякнул:

– Может, партию тупо доиграть?

Все посмотрели на меня. Было такое впечатление, что я кинул камень в заболоченный пруд, когда на берегу собрались девочки в выпускных платьях.

– Можно доиграть, – задумчиво сказал я. – Если так нужен курьер, то пусть ходит тут, из угла в угол. Позовём какого-нибудь мастера с бульвара.

– Не надо мастера с бульвара, – сказала Смерть. – Ты будешь играть белыми.

– С вами?

– Милый, тебе что, жить надоело? С отцом своим.

– Он не умеет, – вмешался отец с видимой тревогой.

– Зато вы скоро разучитесь.

Появились две доски, и я отсел в дальний угол. Отчего-то участие этого вечного Иосифа было обязательно, и он принялся комично бегать между нами.

Я вспомнил школу и то, как почти выиграл тогда турнир во Дворце пионеров. Отец быстро проломил мою защиту, но что-то мешало ему добить противника. Я сделал ещё несколько ходов – у меня был практически цугцванг – и внезапно пробил диагональ. Чёрный король заметался, как Иосиф с теми бумажками, что мы передавали друг другу.

Отец подытожил:

– Ну вот и всё.

Смерть с видимым раздражением заметила:

– Вы поддались.

– Какая разница, ведь правила соблюдены.

– Жаль.

– А уж мне-то как! – ответил отец тусклым голосом.

Отец встал и принялся собираться. Смерть тоже встала. Я с запозданием понял, что случилось что-то страшное и непоправимое.

– Да, милый, – ласково сказала Смерть. – Они ведь играли на жизнь – такое правило положил Иегуда своему партнёру, и правило должно быть соблюдено.

Отец стоял уже в пальто. Он цапнул со стола недопитую бутылку – я клянусь, в ней оставалась половина – и теперь держал горлышко, как рукоятку гранаты.

– Ты меня очень обяжешь, – сказал он, – если не будешь сейчас вставать и прощаться.

Иосиф, стоя в другом углу треугольника, развёл руками: «Я-то, дескать, что могу сделать? Я – вечный, но тут не главный».

И все они вышли разом, оставив меня в пустой комнате, за окнами которой сгустилась холодная чернота.

А тут было светло, и отопление хорошо работало.

Только одиноко висело на стуле моё наследство.

Барановский поселился во флигеле больницы и по утрам изучал лепнину на потолке.

Амуры летели между трещин и, как голуби, гадили на пол белым.

Он даже передвинул кровать от стены, опасаясь, что гипсовый амур как-нибудь ночью бросится на него врукопашную, не ограничившись стрелами.

Распределение было неудачным, но на удачное он и не рассчитывал. Три года – и он покинет этих сумасшедших и отправится в мир чистой науки. Впрочем, психиатру не пристало называть их сумасшедшими. Это было слово неверное – они были просто «пациенты».

Больница поселилась в старой усадьбе на окраине мегаполиса.

Вроде и город, а вроде и нет – огромный парк рядом с кольцевой дорогой, вечером можно выбраться в театр, если не хочешь нарушать с коллегами указ по борьбе с пьянством.

Больница состояла из трёх корпусов: главный и ещё два полукругом, по границам большого двора, поросшего редкой травой. Барановскому рассказали, что князь тут устраивал парады из крепостных, вспоминая свою боевую молодость. Барановский всё время путал имя давнего владельца, несмотря на то что оно было похоже на его собственное. Главное, он не путал больных. Но всё же – Бобринский или Боровский… Нет, не важно.

Его учитель, старый профессор, рассказывал на лекции, что к моменту полётов в космос алкоголики перестали видеть чертей. Некоторые видели немцев-карателей, кто-то – инопланетян, а вот черти пропали: сменился контекст психоза.

Исчезли воображавшие себя Наполеонами. Сейчас в палате найдёшь разве что Сталина.

Рядом дышал соблазнами большой город – и Барановский колебался, поехать ли в Автово к Зое или всё же к Рите на Гражданку.

Эти величины были взаимозаменяемы, как пациенты, но требовали разной подготовки и схем лечения.

К Рите или к Зое? Боровский или Барятинский – да всё едино, всё решится в последний момент. Можно сходить в библиотеку, не надо даже брать книг: на стене висит щит с историей усадьбы – размытый дореволюционный снимок, военные развалины и главврач, получающий орден. Там и написано… Боровский, кажется.

Молодой врач любил сидеть на крыльце и глядеть, как пациенты в начале дня выходили на пространство между корпусами, будто для утренней поверки.