Читаем Небудущее онлайн бесплатно
– Ну и хорошо. Оставь его, он негордый и сообразительный, пригодится ещё.
– И добрый, – вдруг добавила Снегурочка.
Только те семена, которые уже тронулись в рост, Лысенко ставил под действие сравнительно низких температур – и не на случайный срок, как это делали Максимов и Пояркова, а на вполне определённый период времени, который необходим растению данного сорта пшеницы для того, чтобы пройти первую стадию развития – стадию яровизации.
Ляпунов старел одиноко, и старение шло параллельно – и в главной жизни, и в параллельной, тайной.
Старик Ляпунов был доктором наук и доживал по инерции в научном институте. Одновременно он служил в загадочной конторе, настоящего названия и цели которой он не знал, кем-то вроде курьера и иногда – швейцара. Курьерские обязанности позволяли ему время от времени забегать в пустующее здание института, но стариковские учёные советы шли реже и реже. Физика низких температур подмёрзла, движение научных молекул замедлилось, и даже адсорбционный насос неудивительным образом исчез из лаборатории Ляпунова, проданный кем-то из руководства. Новые лихие времена пришли неотвратимо, как бой курантов. Жидким гелием испарились научные склоки и научные темы, жидкое время утекло сквозь пальцы.
– Благодаря бульварным романам гражданин нового времени смутно знает о существовании Второго начала термодинамики, из-за порядкового числительного подозревает о наличии Первого, ну а о Третьем не узнает никогда. – Губы заведующего лабораторией шевелились не в такт звукам речи. Шутник-заведующий был ровесником Ляпунова, но, в отличие от него, был абсолютно лыс.
Он пересказывал Ляпунову невежественные ответы студентов и их интерпретацию теории жидкого времени, снова вошедшую в моду. Время, согласно этой теории, текло, как вязкая жидкость, и вполне описывалось уравнением Навье-Стокса… Навьестокс… Кокс, кс-кис-кс. Крекс-пекс-фэкс… Звуки эти, попав в голову Ляпунова, стукались друг о друга внутри её. «Мой мозг высох, – думал Ляпунов, слушая рассказ о том, что Больцман повесился бы второй раз, оттого что его температурные флуктуации забыты окончательно. – Это была моя теория, если так можно говорить об идее, которая одновременно проникла в умы десятков человек лет двадцать назад. Да что там двадцать, ещё сто лет назад в сводчатом подвале университета на Моховой построили первый несовершенный рекуператор».
Но он кивал суетливому лысому начальнику сочувственно, будто и правда следил за разговором. Они, кстати, представляли собой комичную пару.
Ляпунов ещё числился в списках, на карточку ему регулярно приходили редкие и жухлые, как листья поздней осенью, денежные переводы из бухгалтерии.
Иногда даже к нему заглядывали студенты: было известно, что он подписывал практикантские книжки, не читая.
Это всё была инерция стремительно раскрученной жизни шестидесятых.
Нет, и сейчас он приходил на семинары и даже был членом учёного совета.
Перед Новым годом, на последнем заседании, он чуть было не завалил чужого аспиранта. Аспирант защищался по той самой модной теории жидкого времени.
Суть состояла в том, что время не только описывалось в терминах гидродинамики, но уже были сделаны попытки выделить его материальную субстанцию. Сытые физики по всему миру строили накопители. В Стэнфорде уже выделили пять наносекунд жидкого времени, которые, впрочем, тут же испарились, а капля жидкого времени из европейской ловушки протекла по желобку рекуператора полсантиметра, прежде чем исчезнуть.
Про рекуператоры и спросил Ляпунов аспиранта, установки по обратному превращению жидкости во время ещё были мало изучены, исполняли лишь служебную функцию.
Аспирант что-то жалобно проблеял о том, как совместится временна́я капля с прежним четырёх-вектором пространства-времени.
Но Ляпунов уже не слушал. Незачем это было всё, незачем. Судьба аспиранта понятна: чемодан – вокзал – Лос-Аламос. Что его останавливать, не его это, Ляпунова, проблемы.
Но уже вмешался другой старикан, и его крики: «При чём тут релятивизм?!» – внесли ещё больше сумятицы в речи диссертанта.
Впрочем, белых шаров оказалось всё равно больше, чего и следовало ожидать.
Мысль о рекуператорах как ускорителях времени ещё несколько раз возвращалась к Ляпунову.
Последний пришёлся как раз на предновогоднюю поездку на другую службу. Это была оборотная сторона жизни Ляпунова – поскольку он, как Джекил и Хайд, должен был существовать в двух ипостасях даже в праздники. Вернее, особенно в праздники.
