Читаем Небудущее онлайн бесплатно
А пока строгий пожилой человек, наверное лет тридцати, спросил его:
– Что вы читали, вспомни?
– Да не помню я. Что-то про зеркало.
– А кто это принёс? Вспомни, пожалуйста. Ведь ты настоящий толстовец в душе. Ты же был в Муравейном братстве, носил зелёный галстук. Мне сказали, что ты носил зелёную палочку отряда. Тебя единогласно избрали в молодые толстовцы. У тебя хороший старт, и тут вдруг оказывается, что ты – не наш. Скажи, откуда у вас появились эти бумажки?
Саша бормотал что-то нечленораздельное.
– Да, тебе страшно сейчас, но пойми – это ведь чувство ложного товарищества говорит в тебе. Был бы ты обманщиком, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Помнишь, вы в школе проходили про сливы?
Саша помнил.
– Всегда найдётся тот, кто сочтёт сливы, и тебе будет стыдно. Все будут смеяться, а тебе будет стыдно.
– Да не помню я ничего!
– Давай сделаем так: ты пойдёшь домой и подумаешь. А завтра мы с тобой встретимся, не здесь, а где-нибудь в сквере, у памятника Толстому. Нашему с тобой Толстому, понимаешь? И ты всё расскажешь.
Саша, глотая слезы, вышел в школьный коридор.
Он проиграл в какой-то игре, но пока он не понимал в какой. Но то, что проиграл, было понятно.
Вернувшись домой, он позвонил Маше, но её телефон не отвечал. Позвонил он и Кузе – его мама сказала, что его нет дома. Мама была чем-то очень недовольна.
И вдруг телефон зазвонил сам, Саша даже подпрыгнул от неожиданности.
Это был Лёвушка.
Лёвушка странным голосом сказал ему, что ему, Саше, нужно взять дополнительные задания к экзаменам. Пусть Саша приходит прямо сейчас к нему за этими заданиями, потому что завтра уже нужно начать решать.
Никаких заданий у Лёвушки быть не могло, но стало понятно, что прийти необходимо. Через полчаса он уже звонил вахтеру на входе в помпезный Лёвушкин дом. Лёвушкин отец был большим человеком в Департаменте трудовых коммун.
Поэтому семья жила в одном из огромных зданий в начале Толстовского проспекта, – если ехать по нему, никуда не сворачивая, выехать из Москвы, то можно было приехать прямо в Толстой, который раньше назывался Тула. Отец Лёвушки был как раз оттуда. Он приехал в Москву одним из «толстовцев», которых было так много в правительстве. Сама близость по рождению к Ясной Поляне, казалось, двигала этих людей наверх. У Лёвушки была даже своя комната, только увешана была не портретами бородатых русских классиков, как кабинет отца. А волосатыми музыкантами с гитарами.
Но Саша попал не туда, а впервые – в кабинет.
Отец Лёвушки сидел в своем огромном кресле. Кресло было отвёрнуто от стола, и Саша поразился виду этого взрослого человека. Ясно было, что он чем-то взволнован.
Лёвушка примостился на табуреточке, в стороне, будто поставленный в угол, хотя и находился посередине комнаты.
Его отец потёр лысину и начал. Он сказал, что ребята его сильно расстроили. Он не сказал ничего конкретного, но было видно, что он знает всё.
– Значит, так, милые. Вы обосрались. Но не вы первые, не вы последние. Правда, лучше б вас поймали на однокласснице.
Саша вздрогнул – взрослые никогда так при нём не говорили. Слышала бы это мама.
– Ругать вас бессмысленно, нужно вытаскивать. Слава труду, я ещё могу что-то сделать. А сделаем мы вот что – если вас вызовут снова, – (Саша понял, что с Лёвушкой тоже говорили), – итак, если вас вызовут снова, то ты, Саша, отдашь им эти глупые листки. Нет, не то, что как-то попало вам в руки, а вот что.
Он взял со стола распечатку – такую же, как та, что они читали вместе. Листки были те, да не совсем – Саша прочитал на первом листке «Критика вульгарной критики».
– У меня надежда на тебя, Саша. Ты мальчик умный, а вот меня Господь наградил сыном-лоботрясом.
Лёвушка при этих словах тяжело вздохнул.
– Но я вам вот что скажу. Нет ничего ценнее детской дружбы. Сейчас, когда вы оканчиваете школу, вы в этом ничего не понимаете. Но потом вы пойдёте по жизни, и ваши друзья когда-нибудь помогут вам, как мои сейчас помогли мне. А может, и утопят. Не стройте иллюзий – вы пока никому не интересны, этим людям нужен я. Вы – только пешки в этой игре. Я, Саша, довольно сильно рискую, потому что доверяюсь тебе. Я сперва думал, что это ты донёс… Но всё же решил доверять тебе. Так что помни: один из вас четверых – предатель, да ты и сам это понимаешь. Не ищи его, не выясняй ничего и Лёву от этого удержи. Просто помни, что один из вас – доносчик. Где то, что вы читали?
Саша нервно сглотнул и ответил:
– Я сжёг.
– Очень хорошо. Возьми и никому не рассказывай о том, что услышал. Но ведь ты и сам это понимаешь, да?
Саша кивнул и, спрятав бумаги в портфель, пошёл в прихожую. Никто его не провожал.
Он думал о предательстве – Лёву он исключил сразу. Маша была вне подозрений, Кузя был добрый тюфяк и обжора. Оставался он, Саша. Но это был абсурд.
Кто же, кто? И слабым звеном оказывался Кузя. Теперь Саша обнаруживал в Кузе новые, неприятные черты. Во-первых, у него были очень жадные родители. У них такие неприятные купеческие замашки… Во-вторых, он приставал к Маше, он её как-то поцеловал, разумеется насильно. А как он выклянчивал оценки! Наверняка это он.
