Читаем Небудущее онлайн бесплатно
– Скверно, очень скверно. Не то, что они много знают, а что он спрашивал про кориллицу. Впрочем, второе вытекает из первого. Помнишь, что случилось с Сёмой?
– Никто не помнит, что случилось с Сёмой, потому что никто того не знает. Сёма исчез и объявлен небывшим.
В этот момент собеседники выпили, но Володя не услышал в этот раз привычного стука стакана о стакан.
– Видишь ли, дорогой Казимир Сергеевич, у нас небывшим можно объявить всё. В том числе князя Владимира. Где документ? Где след его руки? Где его могила? Мощи князя находятся в сотне церквей, и, если их собрать, можно составить дюжину тел.
– Осторожнее, – прошелестел ксёндз.
– Да полно, мы с тобой пьём именно в актовом зале, потому что тут нет скрытых микрофонов, а есть только открытые. Мальчики приходят и спрашивают, и они – хорошие мальчики. Хотя Петя меня тоже тревожит. Он спрашивал, куда девали списанные компьютеры, вернее, куда пропадает их память. А это – как ящик Пандоры, откроешь, и… И неизвестно чем кончится.
Два учителя снова звякнули стеклом, и разговор их стал тише, потом и вовсе неразличим. Володя слышал только «бу-бу-бу», потом – «звяк» и снова «бу-бу-бу».
В этот момент Леночка снова прижалась к нему, и он вовсе перестал ощущать что-то, кроме её быстрых рук и дыхания у себя на шее.
Володя очнулся в тот момент, когда голос Быка стал отчётливым:
– Кремль – за́мок, построенный итальянцами. Неудивительно, что в нём исторически развелись наши Борджа. Вот Борис Годунов…
– Тут тонкость – двести лет можно было чудесить внутри итальянских стен, но потом куда больше – триста – не менее удивительные страсти кипели в искусственном пространстве новой, но вымороженной Голландии.
Быковский говорил, что если бы страна пошла за пресвитером Лютеровым, то у нас бы не случилось такого застоя, как сейчас. Только протестантская этика отвадила бы Русь от топора. В ответ на это Козлевич напомнил учителю словесности, что как-то тот уже пострадал за участие в митингах протестантов, а теперь может лишиться и места в школе. Дальше они начали спорить, стало ли освоение космоса гордостью Руси: с одной стороны, именно русский поручик Ян Кос первым облетел Землю, а лейтенант Кутуньо – всего лишь вторым. С другой – стартовые мачты космодрома Капустин Яр давно стоят ржавые, а весь мир летает с космодрома имени Пия XII в Южном Йемене.
Володе очень мешал шёпот Леночки, которой все эти речи, разумеется, оказались неинтересны. Она тихо говорила Володе на ухо совершенно бесстыдные слова, которые был бы рад услышать любой из мальчиков в Гимназии. Но Володю раздирали противоречивые чувства. Не так он представлял себе любовь, и непонятно, как теперь разговаривать с Олей. Признаться в случившемся было совершенно невозможно.
Меж тем Бык продолжил свои бесконечные речи:
– Знаешь, мы привыкли, как попугаи, повторять, что природа не терпит сослагательного наклонения. А вся история – сослагательное наклонение. Сейчас ведь всё на электронных носителях, только шевельни пальцем – и история изменится. И вовсе не нужно, как в прежние времена, жечь костры на площадях или изымать книги.
– Ну а тайный файл? Файл, что потом вылезет с тайного хранилища и сам вдруг раскодируется? Выпрыгнет, так сказать, из ящика Пандоры?
– Какой файл? То, что не ищется поисковыми машинами, в нашем мире не существует. Нет ничего, что нужно искать долго и трудно. Это просто не нужно людям. Ты вспомни, что приключилось с Семёном нашим Петровичем. Пришла святая инквизиция и просто стёрла всё с тех дисков, которые ему были доступны. И нет ничего – ни Сёмы, ни его фантазий. Разве что он нацарапал что-то в туалете. Да и туалеты два раза ремонтировали, там всё новое – от кафеля до пластика. Ты же знаешь, почему Общесеть, не Внутресеть гимназии, каждый день зависает на три минуты? Она зачищается каждый раз, и новый день начинается в более совершенном и правильном мире. Раскодируется… Ну, от этого появится только новый фрик, его покажут в передаче «От нас скрывали…». Кстати, у нас-то ещё осталось?
Наконец собутыльники ушли, хлопнула дверь, и погас свет. Леночка тут же включила лампочку в репетиционной и стала прихорашиваться.
– У меня точно красивые ноги? – спросила она не оборачиваясь.
– Очень, – честно ответил Володя.
…Весна из робкой гостьи стала полновластной царицей. Деревья во дворе Гимназии обсыпало сочной листвой, какая бывает только в мае, ещё не выжженная летним солнцем. Когда утром толпа гимназистов продавливалась сквозь узкие ворота, то на них смотрели девяносто отражений светила, и, когда кто-то добравшийся до своего класса распахивал форточку, яркий солнечный зайчик пробегал по лицам.
А вот как девяносто окон на другой стороне отражали закат, почти никто из них не видел, потому что до вечера в Гимназии засиживались не многие.
