Читаем Небудущее онлайн бесплатно
Если в лаборатории два-три старика, выползая из своих окраинных нор, быстро съедали крохотный торт, похожий на гигантскую конфету, то в другой жизни Ляпунов был обязан участвовать в большом празднике. Именно участие было его служебной обязанностью.
Дело в том, что, согласно привычкам своей второй жизни, Ляпунов был благообразен и невозмутим – настоящий английский дворецкий. Вернее, русский дворецкий.
Мало кто знал, что Ляпунов отпустил бороду ещё молодым кандидатом, когда обморозился в горах. Он двое суток умирал на горном склоне, и с тех пор кожа на его лице утратила чувствительность, превратилась в сухой пергамент, и всякий, кто всмотрелся бы в него внимательнее, ощутил бы холод отчаяния и усталости.
Но всматриваться было некому.
С женой они разошлись в начале девяностых, когда ей надоело мёрзнуть в очередях. Дочь давно уехала за океан с мужем-однокурсником, молодым учёным. По волнам всё того же жидкого времени они уплыли в Америку, помахав ему грантами на прощание так, как на фотографиях дети хвастаются грамотами. А несколько лет назад трагически пропал и его сын – пятнадцатилетний мальчик просто ушёл на городской праздник, День города, и исчез. Так бывает в большом безжалостном городе, но это для Ляпунова было лучше, чем перспектива ехать в какое-нибудь холодное помещение, под яркий свет медицинских ламп. Тогда Ляпунов и сам бежал сломя голову из мегаполиса, поселился в ветхом дачном домике, сдав свою квартиру неприятным людям. В дачном посёлке люди были поприятнее – тоже из бывших. Один был гляциологом, другой – ракетчиком со странным бизнесом: арендовал пол-этажа в его институте. С ними можно было о чём-то поговорить.
Но неприятных людей увезли куда-то такие же неприятные, но в погонах. Он вернулся в город через два года, осознав, что, кроме физики низких температур, у него в жизни больше ничего не осталось. Дача была продана, и на месте щитового домика мгновенно, как гриб, вырос трёхэтажный кирпичный куб, похожий на крепость.
Итак, родных не было, а седая борода лопатой определённо была. Борода была лучше фамилии, потому что она помнила расцвет народного исторического знания. Того времени, когда иметь в России фамилию Ляпунов было всё равно что зваться Пожарским.
Теперь борода Ляпунова пользовалась неизменным спросом под каждый Новый год.
Высокий старик Ляпунов стал идеальным Дедом Морозом.
Он ехал в троллейбусе в скорбном предвкушении новогодних обязанностей. Схема рекуператора снова встала у него перед глазами, он задумался о радиусе искажения временно́го поля. Всё выходило как в шутках юмористов времён его молодости – тех юмористов, которые предлагали убыстрить время на профсоюзных собраниях и замедлить его потом для созидательной деятельности.
В отличие от эстрадного юмора, жидкое время должно было пульсировать в рабочем объёме рекуператора, а потом распыляться вовне. Туда-сюда – на манер того рекуператора, что прокачивал электрическую кровь в метре над ним – на крыше троллейбуса. В принципе, нужно только переохладить объём…
Но в этот момент сзади подошла старуха-кондукторша и постучалась ему в спину, как в дверь. Ляпунов обернулся, и старуха мгновенно признала в нём неимущего пенсионера.
Ляпунов улыбнулся ей, быть может своей сверстнице, присел, но миг был упущен. Воображаемая капля перестала распадаться в его схеме, и рекуператор растворился, его унесло куда-то, как пар от дыхания в морозном воздухе.
На следующей остановке в троллейбус вошла Снегурочка в коротеньком синем полушубке. Она махнула радужной купюрой, и, не спросив сдачи, сунула её кондукторше. Отвернувшись к заиндевевшему стеклу, она нарисовала ногтем сердце, затем какой-то иероглиф и наконец – три шестёрки рядом.
– Тьфу, пропасть! Что и говорить о научном знании! – Ляпунов вытащил газету и уткнулся в неё.
Прошло два часа, и его сорная, палёная, как водка, неистребимая контора невнятного назначения нарядила Ляпунова в прокатную шубу. Хлопая обшлагами, Ляпунов невозмутимо доставал из мешка подарки вашим и нашим, сотрудницам и сотрудникам, поднимал чарки с теми и с этими. Его сограждане давно привыкли к тому, что их Новый год замещает Рождество и стал самым популярным праздником. Новый год накатывается, как война, грохочет хлопушками, бьёт алкогольным кулаком в грудь, валит с ног желудочными средствами массового поражения.
Веселье в его конторе наматывалось на руку, как сахарная вата. Но вот уже исчезли большие начальники, начальники средние, поправляя галстуки, вышли из тёмных кабинетов, а за ними, чуть погодя выскользнули неглавные сотрудницы.
Было ещё не поздно, и Ляпунов позвонил в прокатную службу. Шубу, дурацкий красный колпак и палку с мешком можно было сдать обратно прямо сегодня, но теперь самому.
