Читаем Небудущее онлайн бесплатно
Игрушка была возвращена, но веселиться больше не хотелось. Слишком велика была цена: страх, наполнивший двор, будто чашу фонтана. В этот момент Митя, книжный трепетный мальчик, раз и навсегда понял, что взрослых нельзя призывать в детскую жизнь, как нельзя лишний раз звать Крокодила.
А теперь Вовик сидел перед ним понурившись. Он жил вместе с матерью, которая работала уборщицей. Они экономили на всём, но Вовику бросать школу она запретила. Расскажи Митя о пьяном Крокодиле, жизнь Вовика превратилась бы в ад.
И он не сказал директору ничего. Митя гордо поднял разбитый нос, в котором запеклась твёрдой коркой кровь, и признался, что они подрались из-за девочки.
С Вовиком они потом подружились.
Простить поругания Крокодила Митя ему так и не смог. Хотя нет, простил, конечно… Но не до конца.
Их наказали обоих и отправили обратно на урок биологии.
Там перед учительницей лежало огромное гипсовое яйцо, и она рассказывала, как велика и совершенна природа, которая придумала этот способ размножения. Природа была велика, велик был Крокодил, а человек – жалок и слаб, потому что не мог нести я́йца. Митя забыл про свой разбитый нос и стал воображать, как он станет знаменитым художником (несмотря на всё расстройство папы от его рисунков) и изобразит на огромном полотне Крокодила и его яйца. Или ему поручат сделать новый священный фонтан.
По всей стране, избавившейся от оков религии, стояло всего шесть фонтанов – во всех местах рождения Шестерых. Один здесь, в Волгограде, другой – в Оренбурге, ещё один – в Воронеже, четвёртый – в Днепропетровске, пятый – в Казани, а последний – в Чернигове.
Каждый год в марте, когда день становился равен ночи, люди приходили к фонтанам и водили хоровод в честь Великого Крокодила. «Славься, славься, Великий Крокодил!» – летело над площадями.
А тогда, участвуя в хороводе в первый раз, Митя шёл между мамой и папой, взяв их за руки. Он шёл и пел со всеми: «Славься, славься, Великий Крокодил! Ты нас от смерти спас в добрый час, славься, славься, Великий Крокодил!» Так он прикасался к истории.
Хоровод змейкой вынес его к основанию фонтана, и Митя вдруг встретился глазами с Крокодилом. Бетонный глаз поглядел на Митю недобро, так что он споткнулся и повис на руках родителей.
Это длилось всего секунду или две, Крокодил был жив и смотрел на Митю вовсе не так, как смотрит на сына добрый отец. Он смотрел на него равнодушно и брезгливо, как смотрят на кусок мяса. На секунду Мите стало жалко того, кого не стоит называть и кто был уже внутри этого зверя. Врага или не врага, человека на букву «б».
Кажется, в этот момент маленький Митя раздумал быть художником. Больше того, сам не признаваясь себе, он решил разгадать Крокодила.
Крокодил был посредником между людьми – странной ошибкой природы, и миром великих.
В школьных сочинениях Митя потом писал, что когда вырастет, то научит людей рождать потомство в идеальном домике – яйце. Исчезнет детская смертность, и человек будет вылезать из своей скорлупы, готовый ко всем неожиданностям.
Он действительно стал биологом. Человека в яйце Митя не изобрёл, но зато научился моделировать походку давно исчезнувших динозавров с помощью обычных кур. Это была довольно смешная работа, и про неё много писали. Митя стал известен и даже защитил диссертацию раньше, чем его печальный отец.
Нелли уехала в столицу, и Митя потерял её из виду. Как-то, приехав на конференцию, он встретил Нелли на улице. Скользнув по нему взглядом, она отвернулась к витрине. Было понятно, что она его не узнала. Да и сама она сильно изменилась и подурнела.
Митя на минуту представил себя зятем Крокодила и поёжился.
Вовик работал в газете. Время от времени они встречались, и Мите тогда казалось, что дух его лабораторного спирта смешивается с выхлопом питьевого спирта Вовика. Однажды тот напился слишком сильно и зашептал Мите в ухо свои тайны.
– А ты знаешь, – бормотал Вовик, – как называется фонтан? Как он называется по-настоящему? «Бармалей»! Этот Бармалей был негр. Наш Крокодил сожрал какого-то негра, и мы сто лет этому радуемся. Шестеро пляшут вокруг невидимого Бармалея, а не вокруг Крокодила. Поэтому-то фонтан называется «Бармалей», ты понял? Бармалей не виноват, он жертва. Может, это он хотел нас спасти?
Митя морщился, но слушал. А Вовик всё шептал:
– А может, всё не так, как нас учили? Может, Крокодил, который защитил нас, не так хорош? Знаешь апокриф о том, что Крокодил съел Солнце? Все слышали, но никто не признаётся. А почему в школьных учебниках нет даты смерти Шестерых – их будто Крокодил языком слизал? Куда они подевались?
В словах Вовика была какая-то важная правда, что-то недостаточно хорошо складывалось в мире, не входило в пазы, не вщёлкивалось до конца. Митя вновь чувствовал себя школьником, у которого сошлись с ответом первые цифры решения, а второй знак после запятой не сходился.
