Читаем Небудущее онлайн бесплатно
Сухая земля на секунду замерла в воздухе, будто думая, осесть ли на лица крестьян, решила наконец, и вот облако пыли начало редеть. Из башни вылез командир – высокий и длинный парень в выцветшем до белизны комбинезоне, сладко потянулся и спрыгнул вниз.
Староста ждал его не двигаясь.
– Когда? – только и спросил танкист.
– Завтра, после рассвета, как в правилах сказано, – ударим в рельсу и начнём…
– Ну и хорошо. – И, к удивлению старосты, высокий, не дослушав, вернулся к машине, стукнул в броню железякой. – Ганс, Мотя, вылезайте.
Из машины выползли, будто нехотя, щурясь на солнце как кроты, ещё двое.
Экипаж пошёл на базар мимо селян, что тупо смотрели на эти чудеса. Последним шёл горбоносый радист в шлеме с наушниками. Он вдруг обернулся и показал замешкавшейся селянке козу двумя пальцами.
Селянка отшатнулась, подавшись назад, наступила на спящую в пыли собаку, разом поднялся лай, крики – но танкисты уже шли к торговым рядам, горбоносый раскрывал мешок, показывал издали разные диковины – батарейки да ножики, блестящую кастрюлю с крышкой и странное – большой шар, весь разрисованный непонятными кляксами, покрытый загадочными письменами и ровными линиями.
Они вернулись, нагруженные и повеселевшие, отогнали танк к ржавой, но действующей заправке – по давнему правилу бесплатной для них.
– Что удивительно, – бормотал Мотя, – это то, что у меня глобус купили. Два месяца с собой глобус возил, а только сегодня купили. Красота!
Мехвод сосредоточенно грыз морковку – это был угрюмый немец, знавший толк в ожидании.
– Глобус – это хорошо. А вот масло у них дрянь. Так всегда перед выходом: масло дрянь и солярки недолив.
– Это потому, что они привыкли к правилам – раз в год придут халявщики. А Дракон придёт не придёт, то никому не известно. Про Драконов никому никогда не известно.
– Мы не халяффщики, – сказал немец упрямо. – Мы исполняем праффило. А по праффилам нас должны заправить и дать оружие.
Механик кривил душой – они с радистом знали, что в правилах ничего не говорилось про качество оружия и топлива. Дадут тазик для варенья и столовый нож – и возразить нечего. Правила есть правила.
А разоряться крестьянам нечего – победитель тот, кто первым достигнет границы, убедится, что Дракона нет, и вернётся в деревню с радостной вестью.
Из домика торговца горючим вышел командир:
– Всё, переговорили – теперь поедем, я вам кое-что покажу.
Танк харкнул сиреневым выхлопом и медленно поехал по улицам. На него хмуро смотрели мужики – дети, против обычного, не бежали за машиной.
Командир ткнул пальцем в склон:
– Что там, видите?
– Ничего не вижу, – отозвался честный механик.
– Стоп, приехали. Туши свет – сейчас увидишь.
Перед ними были руины странного здания, гигантские колёса, через которые проросла трава. Жестяной непонятный кузов, подломленная мачта, висевшая на тросе.
– Это канатная дорога, – сказал командир дрогнувшим голосом. – Я тут родился – налево дома наши были. А теперь что-то нет ничего… Я, конечно, знал, что ничего не осталось… Но уж не так чтобы совсем ничего…
Экипаж принялся обустраиваться. Ганс вытащил самодельный мангал, а Мотя нашёл в развалинах почти целый стол и стал приделывать к нему недостающую ножку. Командир курил и глядел на склон, вверх, туда, куда уходили рваные тросы.
Староста в этот момент лихорадочно соображал, что делать, – за столом у него сидел озабоченный мельник. Плескался в кружках самогон, табачный чад лежал на полу белым одеялом, покрывая сапоги, копошился под низким потолком. Солярки старосте уже было не жалко – он представлял то, как его дочь подсаживают на гусеницу, она карабкается на стальную круглую башню, и чернявый танкист, задерживая руку на девичьем заду, толкает её вверх. Он даже помотал головой, отгоняя видение.
– Сосед, – вдруг сказал мельник, – а пошли им свою дочку поздно вечером. С припасом.
– Ты думай, что говоришь, – у нас ведь слажено всё, – с тревогой глянул на него староста.
– Слажено – не разладится. Девка всё равно в цене, одним разом больше, другим меньше; а мы в рельс стукнем тихо – на рассвете стукнем, пока остальные спят. Мой сынок и двинется пораньше, и вернётся первым. А дочку твою он всё равно возьмёт. Хорошая ведь дочка, крепкая.
Это был выход – и староста понял это сразу, но для виду ещё долго охал, сомневался и говорил невнятное, запивая каждое слово самогоном, будто чередуя питьё и закуску.
Дочь старосты долго наблюдала за танкистами из-за кустов – пока не вскрикнула от неожиданности. Кто-то схватил её в охапку и вытащил на открытое место. За спиной пахло машинным маслом, металлом и потом – чужие руки держали крепко, а их хозяин захохотал у неё над ухом.
Она сказала, что принесла обед, чтобы всё было по правилам.
– По правилам, у нас всё по правилам, – шептала она.
Руки разжались, и она чуть не упала. Человек, пахнувший машиной, исчез в кустах и снова вернулся с корзиной, что она выронила.
Танкисты, не обращая на неё внимания, склонились над корзиной и присвистнули. Еды было вдосталь – и это было необычно. Необычным были и две бутыли, лежавшие на самом дне.
