Читаем Небудущее онлайн бесплатно
Резко хлопнуло, затем хлопнуло ещё раз – и перед Обходчиком, как на экране, встал столб огня – небольшой, но удивительно прямой в безветрии.
Пламя почернело, свернулось в клубок и сменилось чёрным масляным дымом.
Обходчик повернулся и на негнущихся ногах пошёл обратно.
Связь заработала через два дня. Вторым письмом было сообщение от неё.
Герда решилась приехать. В каком-то уцелевшем гараже она нашла исправный снегоход – «Ты представляешь, вместо розового „Кадиллака“ у меня будет розовый снегоход!» – запас батарей в этом транспорте кончался, и нужно было торопиться в путь.
Принцесса ехала к своему рыцарю – история, перед тем как закончиться, кусала себя за хвост.
Обходчик прошёлся по дому и снова сел к экрану.
Собеседники снова расположились в привычном порядке – Старик, Близнецы, Доктор и – Герда. Она по-прежнему стояла посреди прибоя, только теперь молчала.
Все остальные заговорили наперебой.
– Однако, здравствуйте, – напечатал Обходчик привычно им в ответ.
– Доброго времени суток, – первым отозвался Доктор. – Как прожил этот месяц?
– Читал страшные сказки… северных народов, – выстучал Обходчик и подумал про себя, что, когда с ним что-нибудь случится, мир будет по-настоящему совершенным. Мир будет законченным, как история, в которую уже нечего добавлять. Рано или поздно он, Обходчик, споткнётся на склоне, заболеет или просто иссохнет на своей кровати. Тогда эти четверо, состоящие из чужих фраз, будут так же обсуждать что-то, перетряхивать электронные библиотеки, мериться ссылками. И медленный стук Обходчика по стёртым западающим клавишам, по крайней мере, не будет тормозить этот совершенный мир.
Буква ы, еры’ – 28-я, а в церковной азбуке 31-я, гласная, состав из ъ и i, почему и ни одно слово не может начаться с этой буквы, как и с безгласного ъ. Ерь да еры упали с горы. Букву ы следует противопоставлять буквам и и i. Все они ассоциируются с представлением гласных крайнего языко-нёбного сужения, но с приближением средней части языка во рту.
Я вообще презираю все слова на «еры», в самом звуке «ы» сидит какая-то татарщина, монгольство, что ли, Восток. Вы послушайте: ы.
Ни один культурный язык «ы» не знает…
Это так его звали – Ы. Всё вокруг было на «Ы». Твёрдый мир вокруг был Ырт, а небо над ним было Ын.
Но мальчика давно не звали по имени.
Человек со стеклянными глазами звал его «эй», когда был далеко, и «ты» – когда он стоял близко. «Ты» – было хорошее слово, и ему нравилось – только всё равно это было не его имя. Стеклянноглазый говорил, что Ы – смешное имя, но мальчик жалел старика и не отвечал ему, что стеклянные глаза, которые тот надевает с утра, – ещё смешнее.
Мальчик откликался и на «ты», и на «эй» – ведь больше звать его было некому, потому что умерли все.
Только Человек со стеклянными глазами жил с ним – вместо настоящей семьи. Человек со стеклянными глазами пришёл в стойбище давным-давно, мальчик уже и не помнил когда.
Тогда ещё были живы родители мальчика, и ещё несколько семей жили рядом. Потом пришла болезнь, и все родственники мальчика ушли из твёрдого мира. Теперь они остались вдвоём.
Во время Большой войны оттаял лёд под землёй. Он оттаял там, на юге, – и Ырт оказался отрезан от прочей земли. Так говорил Человек со стеклянными глазами, мальчик вежливо верил ему. Пока у него есть Ырт, есть белёсое небо над ним, есть река – больше не надо ему ничего.
Нет, есть, конечно, ещё Труба.
Всё дело в том, говорил Стеклянноглазый, что кончился газ. Если бы газ не кончился, здесь по-прежнему было бы много людей, которые сновали бы между севером и югом. Но газ кончился ещё до войны, и местность опустела. Остались странные сооружения, смысл которых был мальчику непонятен, и остался покинутый город.
Город давно уже разрушился – лёд толчками, будто лёгкими ударами, выбивал из земли сваи, затем дома складывались, а потом под ними подтаивала лужа.
Снова на долгий северный день приходило солнце, и остатки дома утягивало на дно – и дальше, вглубь. А потом появлялась ряска, мох смыкался над озерцом – будто и не было здесь ничего.
Мальчик знал, что так происходило оттого, что Ырт живой и он тоже должен питаться. А может, земле было интересно, что там, на поверхности, и вот она тащила внутрь всякое – чтобы лучше рассмотреть.




