Читаем К Полине онлайн бесплатно

Незадолго до их отъезда Фритци хотела ещё раз собрать пластиковый мусор и спилить пару берёзок, чтобы её преемника не убило сразу же одной из них. И хотя Ханнес считал это избыточным, но, раз уж он помогал матери при прощании, это было, наверное, правильно. Кроме того, в этот день после школы в болотную виллу пришла Полина и лежала наверху на ковре, а Ханнесу не хотелось слушать, какие длинные руки у этого проклятого баскетболиста, какой мягкий у него язык и как приятно от него пахнет джусифрутом.

Уж лучше он будет сопровождать свою мать.

– А что с Поли?

– Она наверху.

– Ты хочешь оставить её здесь одну?

– …

– Вы что, поссорились?

– Нет.

– Тогда позови её.

Вскоре после этого Полина и Фритци сидели в джипе впереди и говорили про мюнхенские музеи, а Ханнес сидел сзади и спрашивал себя, как можно тосковать по тому, что как раз сейчас переживаешь.

Фритци припарковалась у восточной части болота с редколесьем, заткнула уши пробками, взяла циркулярную пилу и принялась ровнять с землёй берёзовую рощицу. Полина и Ханнес сидели в тени джипа и смотрели вдаль.

– Ты на меня сердишься? – спросила она.

Он отрицательно помотал головой.

– Хорошо. Потому что мне нужен твой совет.

– Окей.

– Мне кажется, я целуюсь как-то странно.

Ханнес тяжело вздохнул:

– Ну и?

– И я подумала, может, ты мог бы меня потренировать.

Грохот упавшей берёзы дал Ханнесу немного времени, потом пила врезалась в следующий ствол. Его сердцебиение, кажется, ускорилось вдвое.

– Не знаю, – сказал он.

– Мы же как брат и сестра, – сказала она.

Ну, допустим. Но если поэтому она будет его целовать, ну, пусть целует.

Полина присела перед ним на корточки.

– Ты готов? – спросила она.

Тут он услышал крик Фритци. Что-то грохнуло позади джипа, громче, чем раньше, как-то иначе. Ханнес вскочил. Он сразу же глянул туда, где его мать работала с циркулярной пилой, и увидел только жёлто-коричневую тучу поднявшейся пыли. Позднее мать ему расскажет, что перепилила дерево с живой кроной, не ожидая, что то окажется трухлявым. Дерево рухнуло, но не так, как рассчитывала Фритци, а на другое дерево, которое тут же упало и привело в действие эффект домино. Стволы валились один за другим. А дерево с кроной извернулось – «как танцор фламенко», сказала Фритци – и вместо того, чтобы упасть в лужу, упало в ту сторону, куда Фритци со своей пилой как раз отбежала. Она и шагу не успела сделать, как дерево с грохотом свалилось на землю, сперва медленно, потом быстро, как хлыст. Берёза ударила её по голове и погребла под собой.

Когда Ханнес стоял перед жёлтой тучей пыли, его парализовало от мысли, что с матерью что-то случилось и его жизнь тем самым превратилась в недоразумение. Только когда мимо него пробежала Полина, он тоже побежал. Мать он нигде не видел. Ханнес позвал её. Потом Фритци Прагер выбралась из тучи пыли. Она перелезла через ветку, которая торчала косо вверх, вытерла рот, посмотрела на Ханнеса, пошла к нему, шатаясь, и вцепилась в него так крепко, что он испугался.

– Всё в порядке? – спросила она.

Ханнес кивнул. Он видел тонкую струйку крови, стекающую из-под волос ей на лоб и запутавшуюся в брови.

– У тебя кровь, – сказала Поли, очутившись теперь рядом с ними.

Фритци помотала головой, как будто сердилась, её повело вперёд, и она удержалась за Ханнеса.

– Это будет шишка десятилетия, – сказала она.

Они поехали в больницу, на всякий случай. Кровь текла из поверхностной царапины. У Фритци немного болела голова, она чувствовала себя оглушённой, но ехать могла и даже пела, правда, скорее для того, чтобы успокоить сына. Она и сама была напугана. Теперь она явится на свою первую мюнхенскую лекцию с шишкой или, что ещё хуже, с повязкой на голове, но эта мысль и позабавила её. Она сердилась, что с ней такое случилось в последние рабочие дни, и думала о том, как её будет ругать за такую неосторожность Генрих Хильдебранд и как ей будет не хватать его ругани в будущем.

Дежурный врач в приёмном отделении был молодой, и это было у него уже третье круглосуточное дежурство в августе. Он хотел стать дерматологом, но из-за текучки кадров дежурил в неотложной помощи. Под его присмотром были четырнадцать коек. Слева от Фритци лежал наркоман, который только что пытался укусить врача, справа разбившийся мотоциклист – с множественными травмами и внутренним кровотечением. Врач спросил у Фритци, что произошло и где у неё болит, и обрадовался, когда она ответила ему: «Я чувствую себя так, будто протанцевала всю ночь». Он прикидывал, не отправить ли её в радиологию на обследование мозга, но радиологи в этой больнице, по его опыту, были все сплошь заносчивые зазнайки, которым даже звонить не хотелось. Может, женщине лучше полежать в своей постели, чем в этом инфицированном, коллективно переутомлённом сумасшедшем доме. Он прописал Фритци обезболивающее и, взглянув на гневную складку на лбу её сына, не решился спросить номер её мобильника. Итак, он попросил её непременно принять блокиратор желудочной кислоты, чтобы не заболел живот от обезболивающих средств, и отпустил её домой.