Читаем К Полине онлайн бесплатно
Ханнес уже больше не слушал его толком, но тут испугался.
– Мы ценим тебя, Ханнес, – сказал господин Траутман, – я надеюсь, ты это знаешь.
Ханнесу хотелось уйти, но он был научен играть по правилам. Он поднял свой бокал и отпил маленький глоток, однако господин Траутман сел за этот стол в Штайнгассе со своим планом, и вся его речь должна была привести к двум хорошо размещённым фразам, которые он теперь и сказал:
– Ей тридцать восемь. Вершина её плодородия давно миновала.
Хозяин бара подошёл к столу и спросил, не хотят ли они ещё раз повторить.
– Счёт, пожалуйста. Мы уже всё, – сказал отец Леонии.
На коротком отрезке пути до отеля «Бристоль» они проходили мимо тележки с сосисками, по ночам она всегда стояла на этом месте, и там продавались сочные сосиски, один вид которых заставлял Ханнеса содрогаться. Господин Траутман купил себе два хотдога «кэзекрайнер», которые он называл гнойными, и съел их большими кусками с острой горчицей.
– Только ни слова моей жене.
Он громогласно рассмеялся, и Ханнес увидел недожёванные розовые остатки мяса у него между зубами.
В отеле Ханнес простился с господином Траутманом в лобби. Он, дескать, хотел бы ещё выпить в баре безалкогольного пива и немного подумать. Господин Траутман понимающе кивнул и дружески похлопал его по плечу. Когда дверцы лифта закрылись, Ханнес вышел из отеля. Он пошёл вниз к реке Зальцах и сел на каменное ограждение перед Захер-баром. Стоял тёплый вечер, время близилось к полуночи, коньяк был мягким и сделал своё дело. На Ханнесе был смокинг, в котором он со временем уже привык чувствовать себя нормально. Он попросил у молодой женщины сигарету, курил, разглядывая людей, идущих по домам, парами и маленькими группами, и Ханнес задался вопросом, чувствует ли хоть кто-то один из них себя таким одиноким, как он.
Он вспомнил Джона Дэниела, дрессированную гориллу, фото класса с которой в картоне выцветало в мансарде квартиры у «Лестницы в небо», рядом с фотографией Полины на выпускном балу. Генрих тогда, само собой разумеется, рассказывал сказки, но, как это водится у детей, эта история глубоко засела в Ханнеса. Только недавно, когда он в поиске своего свидетельства о рождении нашёл в ящике это фото класса, он задумался о том, насколько реалистичной могла быть горилла, которая стаканами пила сидр и окончила английскую народную школу. Правду Ханнес нашёл в интернете, в газетной статье «Таймс», репортёр которой побеседовал об этой обезьяне с учительницей истории. Семья, в которой вырос Джон Дэниел, вскоре после этой фотографии продала его американскому цирку. Там ему приходилось исполнять фокусы и показывать, чему он научился при попытке воспитать из него английского мальчика. Он умер через несколько месяцев, отчего – женщина не знала.
В нагрудном кармане его смокинга завибрировал мобильник. «Когда ты придёшь?» – спрашивала Леония и вскоре послала второе сообщение с подмигивающим смайликом.
Ханнес прислушался к себе и не был уверен, звучала ли в нём ещё музыка.
Он ещё немного посидел, глядя на отражение огней в реке Зальцах и на чёрные, стоящие в ночи на горизонте горы. Он мог бы пойти туда, никто бы его не держал. Он мог бы бросить в воду бабочку, которую носил на шее, и просто уйти, в другую жизнь, более одиноким он и там бы не стал. Он попросил у двух парней жевательную резинку, чтобы избавить себя от дискуссии с Леонией. И потом пошёл в отель.
Себастиан Блау был в это воскресное утро в возбуждённом состоянии, он чувствовал себя так, будто воздух был наэлектризован. Ночью им овладело вдохновение, сравнимое разве что с последним наитием почти тридцать лет тому назад, когда он пришёл к результату, что должен учредить «Транспорте-форте» и разбогатеть. Прошедшую ночь он пролежал без сна, ворочался на своём водяном матраце и ломал себе голову, что это Прагер давеча устроил с тем «стейнвеем». Это было против правил гильдии, дело ясное. Но в том, где другие увидели бы только вред, нарушение и немедленное увольнение, Блау смог распознать серебряную полоску. Он же сыграл на этом «стейнвее», подвергшемся вмешательству, старая часть была так необычайно хорошо настроена, как будто настройку провёл лично сам мастер Эльб-филармонии. Пусть Ханнес Прагер странный и неказистый, а может, и недоразвитый, хоть и окончил школу, но Себастиан Блау, так он думал в это утро, когда сунул себе в рот несколько жевательных мармеладок, был бы конченым идиотом, если бы не воспользовался способностями этого парня. Благодаря такому мастерскому плану он мог бы наконец хотя бы сравняться с этими разбойниками из «Бехштейн-центра», которые разрушили рынок уже тем, что не только перевозили клавишные инструменты, но потом ещё и снова делали их способными к игре. Короче, «Транспорте-форте» расширяет свой репертуар и впредь тоже будет настраивать клавиры, приспосабливая их к температуре и влажности воздуха на новом месте. Блау ещё не определился, как новое поле деятельности будет рифмоваться с «форте», но был уверен, что ещё придумает это.
