Читаем К Полине онлайн бесплатно
Поли осмотрела все комнаты мраморного дома, сказала, что позже поплавает и в бассейне, хотя было холодно и Ханнес не знал, нет ли в воде каких-нибудь химикалий. Они вместе готовили ужин. Полина грызла стебель базилика и напомнила ему, как они однажды пытались сделать омлет из яиц болотного кулика. Когда она стояла у плиты и то и дело проверяла спагетти на предмет готовности, он подошёл к ней без страха, обнял сзади за живот, наклонился и прижался головой к её спине. Она положила ладонь поверх его рук. Он слушал биение её сердца и знал, что он дома. Спагетти переварились, были мягкие и пересоленные, как раньше.
Вечером Поли и Ханнес выкрали из отцовского подвала две бутылки вина и напились у бассейна, на лежаках, завернувшись в пуховики. Потом Полина поплавала в нижнем белье. Осмелев от вина, Ханнес говорил о своём отце, о его тупости и как он во всем видел только функцию и поэтому был слеп к искусству и глух к музыке. Лицо Полины было скрыто под капюшоном пуховика, но Ханнес расслышал её слёзы когда она сказала:
– Но он у тебя хотя бы есть.
Ночью Ханнес лежал без сна в своей кровати и смотрел в окно на звёздное небо, когда Поли пришла к нему.
– У меня там отопление как-то странно потрескивает, – сказала она, легла к нему спиной, не спросив, и накрыла себя его рукой как одеялом. Живот у неё был тёплый и как бархат. Его указательный палец лежал на резинке её пижамных штанов, куда она его притянула.
– Я сегодня такая счастливая, – сказала она, глубоко вздохнув, – а иногда мне так грустно, что я даже встать не могу. Ты понимаешь, о чём я?
Он понимал, что она имела в виду. Он хотел ей сказать, что у него так же, только счастливым он по-настоящему никогда не был, только менее грустным. Он хотел многое ей сказать, рассказать всё и исповедаться ей, что больше не играет на пианино. Ханнес начал подбирать для этого формулировки, он хотел начать с лиц на похоронах, с тех людей, которые смотрели на него, когда он играл у могилы. Для храбрости он ещё немного послушал дыхание Полины, попытался правильно сгруппировать слова, вдыхал её аромат, уткнувшись лбом ей в затылок, когда она сказала:
– Я должна тебе ещё что-то рассказать.
– Окей.
– Только не сердись.
– Я не буду сердиться.
– Я в последнее время искала, где занимаются изучением килимов, и в Англии нашёлся такой курс.
У Ханнеса выступил пот.
– Я, конечно, не записалась туда, потому что мы бы тогда не смогли быть вместе. Это в Кембридже, и композицию там не изучают.
Ханнес смотрел, как её чёрные волосы на затылке курчавились в лунном свете, и был уверен, что это было начало конца.
Ханнес услышал свои слова:
– Тебе надо было подать туда заявление, раз это подходящее место для тебя.
– Ты с ума сошёл? Мы же хотели жить вместе. Да они бы меня и не взяли.
– А я бы тебя сразу взял.
Она повернулась к нему, её лицо было совсем близко. Как бы он мог удержать её от того, что сделало бы её счастливой?
– Ты мог бы поехать со мной, – сказала она.
– В Англию?
– Ты мог бы учиться в Лондоне в Королевской музыкальной академии. От Кембриджа это всего час.
– Окей.
– Там учились Габриэла Монтеро и Том Рихтер.
Она имела в виду Макса Рихтера, но он не стал её поправлять. Этот разговор был у неё запланирован, это он понял. Он знал Полину достаточно хорошо для того, чтобы не сомневаться: эта учёба действительно была для неё тем, чего она хотела. Он молчал. Она придвинулась к нему ещё ближе, одно её колено коснулось его бедра.
– Ты должен подать туда заявление в форме видео, чтобы они пригласили тебя сыграть. Я это уже разузнала.
Она разузнала это для меня, подумал Ханнес. Её колено теперь теснее прижалось к его бедру.
– Окей, – сказал он.
– Что окей? Ты подашь заявление, окей?
– Ты что, белены объелась? – тихо сказал он, их тайная формулировка с детских времён, которая означала попросту «да». Он хотел сделать Полину счастливой. Он кивнул. И на какое-то время после этой ночи он будет верить, что сияние в лице Полины того стоило.
– Правда? Мы поедем в Англию?
Он кивнул в тысячный раз.
Она его поцеловала.
