Читаем К Полине онлайн бесплатно

Ханнес ничего не подозревал о гигантских планах, точкой опоры и центром вращения которых был он сам, когда в это утро вошёл в бюро Блау со слегка вымокшим капюшоном на голове, чтобы проверить, не прикреплён ли к доске объявлений новый заказ.

Но уже догадывался, что будет несчастье. Либо его уволят (Блау не смотрел в его сторону после того случая со «стейнвеем»), либо его спина снова даст о себе знать, либо Леония забеременеет. Вечером накануне она сказала ему в постели: «Сегодня я самая плодородная женщина во всем Гамбурге».

Он сразу увидел название своего родного города Ганновера, как только взглянул на доску объявлений в бюро Блау. Повседневная перевозка, «ямаха U1», частный дом. Ханнес ткнул в эту розовую бумажку и спросил: «А мне можно это сделать?»

Блау сидел в своём кресле, смотрел на канал, как будто искал там что-то, и тихо бормотал себе под нос.

– Шеф?

– Делай, делай, делай, – сказал Блау, – и, Прагер, после этого зайди, пожалуйста, сюда ещё раз, да?

Ханнес кивнул и простился. Выходя в фойе, он ещё удивлялся, потому что раньше Блау никогда не просил его зайти. И тут он услышал, как его шеф громко и воодушевлённо проорал:

– Транспорте-форте – мы вас настроим в духе нашего цеха.

И в первый раз с тех пор, как семь лет назад начал здесь работать, Ханнес спросил себя, верно ли, что эта тихая жизнь его устраивает.

Генриху Хильдебранду было восемьдесят три, но он чувствовал себя – отвыкнув каждое утро начинать с бутылки божоле – скорее сорокатрёхлетним, с чисто прибранной головой, волчьим чутьём, гибкой поясницей и планировал на этот день свой второй побег из резиденции для пожилых «Старая мельница» в ганноверском районе Бемероде.

Ему предстояло сделать кое-что. Шниттер глаз с него не спускает, это ясно, а в итоге, несмотря на всё внутреннее сопротивление, какое он оказывал старению, конца, пожалуй, не избежать. Поэтому Хильдебранд намеревался как можно скорее найти действительно хорошую тратторию. Он закажет себе пасту с крошевом, значится она там в меню или нет. Потом он ещё раз послушает в большом концертном зале скерцо из Девятой бетховенской в полную силу оркестра. Он навестит Ханнеса и попросит у него прощения, за всё. Он напишет Полине письмо и завершит свою проклятую рукопись. Да не будь он Генрих Корбиниан Хильдебранд, если не проделает это в точно такой последовательности. А когда совершит все эти свои последние ходы, он поедет на электричке S4 до Кальтенвайде, пойдёт там на кладбище и положит охапку жёлтой болотной калужницы на могилу Фритци Прагер. А потом можно и помирать.

Но тут в его комнату вошла сестра Гертруда, и Хильдебранд притворился, как он уже давно делал, более слабоумным, чем был на самом деле, чтобы она его не караулила. Сестра Гертруда ему нравилась, у неё были мягкие руки, и во время работы она тихонько напевала на мекленбуржском диалекте себе под нос и в целом казалась такой добродушной, что Хильдебранд иногда думал, что это он подкарауливал сестру Гертруду, а не наоборот.

– К вам гости, господин Хильдебранд, – сказала сестра Гертруда.

Он уже хотел возмутиться, что не принимает гостей, но тут дверь открылась – и вошёл Ханнес, и Генриха Хильдебранда так напугал вид молодого парня, что он на секунду даже подумал, а вдруг Шниттер прав, но потом забыл про свою месяцами старательно изображаемую мину слабоумного старика, вскочил на ноги и бросился обнимать Ханнеса.

Бош кивнул, когда Ханнес спросил его, не смогут ли они заехать навестить его старого друга перед тем, как забрать пианино. Ханнес в последние годы регулярно звонил в дом престарелых и справлялся о состоянии старика, но никак не мог набраться мужества поехать к нему – и даже сам себе не мог бы сказать, чего он так боялся.

Хильдебранд безумным образом помолодел, так показалось Ханнесу, когда тот бросился к нему. Волосы его были подстрижены, он похудел, на нём был чистый спортивный костюм, от него не сильно воняло, а главное – он не был алкоголизирован больше, чем на два промилле. Ханнес спросил себя, что тот делает в доме престарелых, таким живым он ему показался, а Хильдебранд вывел, что это лишь промежуточное решение, что государство отслеживает, когда человек делает две попытки покончить с жизнью, но что он – и тут он перешёл на шёпот – уже запланировал, как ему отсюда выбраться, и что Ханнеса ему послало само небо. Пусть пойдёт и заявит, что присмотрит за Хильдебрандом во время маленькой экскурсии.

Вскоре после этого Ханнес и Бош покинули парковку дома престарелых «Старая мельница», посадив счастливого, обряженного в свой старый твидовый пиджак Хильдебранда на среднее сиденье в кабине белого фургона. Как оказалось, Генрих отнюдь не был заперт в доме престарелых, ему так только казалось в его фантазиях. Не прошло и трёх минут, за которые Ханнес оставил свой телефонный номер и копию паспорта, – и он смог вывести своего старого друга через автоматическую, никем не охраняемую раздвижную дверь.