Читаем К Полине онлайн бесплатно
Пока Бош переспрашивал и уточнял, Ханнес сидел на ржавой погрузочной платформе, болтал ногами, смотрел поверх кучи гравия и, к несчастью, упустил из вида крысу и истолковал это как дурной знак. Ханнесу было безразлично, слушают ли люди его музыку через интернет. Вот если бы Полина её услышала… Он представил себе, как она с этим человеком, которого Ханнес никогда не видел, живёт в грязной наркодыре в каком-нибудь тесном квартале Стамбула. Гюнеш намекала на нечто в таком роде. Никто не пропадает бесследно на два года, даже Поли. Она не хотела быть обнаруженной. И уж она наверняка не прочёсывает интернет на предмет видео, на котором мужчина, который не отвечал на её письма, играет мелодию, которую она слышала много лет назад всего два раза. Ханнес должен был смириться с тем, что Полина исчезла, или ещё хуже: не смогла даже этого. И как раз когда он раздумывал о том, что не смог бы это выдержать, на кучу гравия въехал чёрный «ягуар» без верха. На пассажирском сиденье сидела насмерть перепуганная молодая женщина. А руль держала – крепко и бесстрашно – Джулия Баттиани, с шёлковым платком леопардовой расцветки на шее. Она припарковалась как раз у болтающихся ног Ханнеса.
Один американский новостной журнал впоследствии посвятит подробную статью вопросу, как видео с Ханнесом Прагером, играющим на «эрарде» господина Вассермана, облетело весь мир. В статье было много преувеличений, и в некоторых частях казалось, что сама авторша слишком часто пересматривала описываемое видео. В статье с заголовком «Искрение» дело было так.
«После того как студентка-философ Мила Мюллер из Гамбурга сняла видео с молодым человеком, играющим на маленьком рояле, несколько дней ничего не происходило.
На третий вечер после своей любительской съёмки Мила лежала в постели, озабоченная так и не написанной домашней работой о совершенно непостижимом Бурдье, и потом подумала невзначай об этой музыке. Она пыталась припомнить одну её часть. И потом вспомнила хрипловатый голос своей матери и даже немного испугалась, потому что очень давно не вспоминала мать, которая была властной и, в этом Мила не сомневалась, с психическим сдвигом в сторону нарциссизма. И уже достаточное время Мила со спокойной совестью вычеркнула её из своей жизни. Но теперь Мила лежала в своей кровати в комнате общежития в районе Аймсбюттель и спрашивала себя, а вдруг её мать просто беспокоилась за неё и потому во всё вмешивалась, и мысль о музыке, о матери и детских воспоминаниях, о мыльных пузырях и блинчиках с яблоками затянула её в один водоворот. Чтобы отвлечься, Мила решила загрузить видео с игрой на рояле на видеоплатформу, взяла свой мобильник с ночного столика и загрузила. После этого музыка никак не смолкала у неё в голове, и Мила ещё раз пересмотрела видео. Уже после полуночи, когда было поздно куда-нибудь звонить с чистой совестью, кроме как в родительский дом, Мила снова включила свой мобильник, набрала номер в Гармише и сказала – впервые за несколько лет – заспанной Анне Мюллер:
– Привет, мама.
