Читаем К Полине онлайн бесплатно
Она взяла Ханнеса за руку и пошла, не забрав свой рюкзак из гардероба, без своей куртки, не обращая внимания на Джулию, которая шла им навстречу. Поли и Ханнес прошли мимо всех, покинули театр через служебный выход и сели в такси. Внутри машины не было музыки. Таксист вёз их мягко, по белому ковру снега, назад в отель. Ханнес хотел спросить о столь многом, но просто сидел, держал прохладную руку Полины и время от времени посматривал на неё, чтобы проверить, здесь ли она ещё.
В отеле они пошли в его комнату. Ханнес стал нервничать. Ему стало стыдно за всю эту роскошь. Он не знал, чего она от него ждала, но Поли села в кресло, сняла сапоги, съела одну из белых трюфельных конфет и посмотрела на него. Он сел в кресло рядом с ней. Какое-то время они вместе смотрели на чёрный экран выключенного плоского телевизора на стене.
Полина первая начала рассказывать, она сказала, что у неё был билет ещё на самый первый его концерт, но потом она подумала, что ей будет больно слушать, как играет Ханнес, потому что он напомнит ей о том, что она потеряла. И как она бросила билет в Изар, как вскоре после этого знала, что она идиотка, а потом ей повезло с розыгрышем билетов на навёрстывающий концерт. Что она уже год живёт в Мюнхене, у неё место для диссертации в институте исламской истории искусств, где она изучает мифологию ковров анатолийских кочевников. Что она заболела, она, может, и сейчас ещё больна, это душевная болезнь, которую она сама не понимает. Она говорила и говорила, и смеялась, и прикрывала рот ладонью, а Ханнес её слушал, и мир приобретал смысл, и он спрашивал себя, поцелует ли она его ещё раз и предложить ли ей заказать в номер пиццу «Гавайи».
Он встал и достал из своего портмоне записку, которую Гюнеш дала ему в Стамбуле. Он протянул её Поли:
– Это от твоей матери.
Полина наморщила лоб, прочитала, без всякого выражения посмотрела на имя и адрес чужого, который всю жизнь её разыскивал. Потом сжала губы так, что они побелели, и её подбородок задрожал. Ханнес обнял её и долго держал так, пока она плакала. Он искал слова, которые подошли бы, но в конце концов Поли его опередила, подняла голову и сказала:
– Я хочу с тобой спать.
Ханнес Прагер действительно забыл, какими красивыми могут быть ключицы. Он по-прежнему не был одарённым любовником, но он чувствовал себя правильно рядом с этой обнажённой женщиной, которая, казалось, знала о нём все, в точности знала его тело, кончиками пальцев прикасалась к растительности у него на груди, а губы у неё были как взмах крыльев журавля. Как она смеялась в точности как раньше, прикрыв рот ладонью, когда села на него. Как он дотрагивался до каждой из её безумно маленьких татуировок, разбросанных, как острова на карте чужого мира. Как он ощущал губами биение жилки у неё на шее. Как она пахла – как раньше, но больше и ещё глубже, как океан, да, как океан, он помнил, и ему не требовалось больше вспоминать. Скоро уже вся комната пахла, как Поли. Она гладила его по рёбрам, которые на месте перелома проступали кантом сквозь кожу, и ему не мешало, что было ещё больно. Он смотрел на неё, когда она заснула у него на сгибе локтя. Он охранял её, боясь того, что могло принести утро, и он хотел распробовать каждую секунду до того момента.
Когда солнце озарило её лицо, она проснулась, потянулась и прильнула к Ханнесу. После того как они ещё раз, вяло и тепло, занялись любовью, Ханнес сказал:
– Давай пойдём домой.
Она оперлась на локоть, прищурила глаза, встала и пошла в ванную. Вышла уже в банном халате, пошла к своей сумке на длинном ремне, которая лежала на полу у кровати, и достала оттуда портмоне. Раскрыла его и положила рядом с Ханнесом на белую простынь. Ханнес увидел фото, на нём была Полина и мужчина, которого она целовала в щеку. Мужчина держал на руках маленького мальчика.
– Это я дома, – сказала Полина. – Это Барси, ему сейчас тринадцать месяцев. А это его отец Пауль.
Ханнес посмотрел на фото, как Полина целует этого незнакомца в щеку и какой счастливой выглядит эта маленькая семья. Барси, Полина и Пауль. Это звучало правильно. Ханнес медленно кивнул.
– Почему же ты киваешь? – спросила Поли.
Он не знал, что ответить.
– Почему ты сюда приехал и играешь эту музыку и проводишь со мной ночь, а потом просто киваешь, когда я тебе говорю, что поздно?
– А что же мне ещё делать?
– Почему ты никогда не протестовал? Ты просто сидишь, выпучив глаза. Вот что ты сейчас сделаешь? Поедешь на торфяник и напишешь ещё одну песню про нас, а через десять лет опять вернёшься и взорвёшь мою жизнь?
– Чего ты вдруг на меня напустилась?
– У меня семья, муж. Ты думаешь, в моей жизни было запланировано, что я проведу ночь с Ханнесом Прагером в «Мандарин Ориенталь»? с Ханнесом Прагером, вундеркиндом, которого теперь все знают и поклоняются ему? Который меня всегда отшивал?
– Я? Тебя?
– Не притворяйся таким аутистом. Это, может, и пройдёт с другими, но не со мной. Я ещё в детстве всякими путями пыталась тебе сказать, что влюблена в тебя, но ты всё время говорил только про свою музыку и торчал за пианино.
– Неправда.
