Читаем К Полине онлайн бесплатно

Ханнес не мог сосредоточиться на Богеме, потому что думал о синтезаторе, только на арии Мими в Третьем акте Ханнес смог ненадолго забыть всё вокруг. Подруга в антракте пила негазированную воду, а отец колу без сахара. Он несколько раз кричал «браво» при заключительных аплодисментах. На обратном пути он молчал и слушал группу «Колдплэй» по авторадио. Его подруга рассматривала в телефоне снимки шпицев и показывала их Ханнесу.

Он поблагодарил их за вечер и лёг в постель. Он ждал, когда дом утихнет, и для верности подождал ещё немного, потом встал и пошёл по чёрному мрамору из Аксехира и по белому мрамору из Наксоса почти бесшумно в гостиную, сел за синтезатор, который поблёскивал в голубоватом свете наружного бассейна. Ханнес подключил наушники, которые лежали сверху на крышке, и надел их. Это были дорогие наушники, они легли ему на уши как объятие, отключив его от мира, и он заиграл. Ханнес закрыл глаза, чтобы видеть всё внутри себя. Из уважения к вечеру и в качестве извинения за то, что в опере был мыслями где-то далеко, он сперва играл Пуччини, транскрипцию Нессун Дорма, а потом Сонату Полины. Звучание синтезатора в наушниках было пронзительным и таким ясным, как будто Ханнес плавал в холодном пруду, к которому ездил иногда летом на восходе со своей матерью, и вода на глубине поблёскивала кобальтовой синевой и пахла мелом. Он старался не запеть невзначай, вторя мелодии, он даже не мурлыкал.

Когда позднее Ханнес снял наушники, он услышал в комнате за спиной тяжёлое дыхание отца. Тот прислонился к дверной раме из мрамора, а рядом с ним сидел Мартини, как будто охранял подземный мир.

– Я так и знал, – сказал отец.

Ханнес увидел в лунном свете его зубы.

На следующий день Фритци встала в пять часов и поехала в Гамбург, чтобы забрать Ханнеса. Она припарковалась подальше от дома торговца мрамором и читала, пока не наступило время, когда прилично было уже и позвонить в дверь.

В это утро торговец мрамором приветствовал её поцелуем, чего обычно никогда не делал. Он был бы не прочь выпить с ней кофе, сказал он, тотчас пробудив её недоверие. Всего лишь эспрессо, у него есть свежий «марцокко», с которым кофе приобретает почти такой же вкус, как в Италии. Фритци сказала, что ей действительно пора ехать. Один эспрессо, сказал он, это важно, разговор между родителями. Фритци увидела озабоченный взгляд на лице Ханнеса и кивнула.

На кухне отец выжал эспрессо из машины, подал его в крошечной золотой чашечке, поставил серебряную сахарницу и сказал, что пить лучше без сахара. Фритци теперь так нервничала, что могла только смотреть на свою чашку. Ханнес стоял рядом с ними у фантастически белой кухонной стойки и переводил взгляд с отца на мать.

– Итак, – сказал торговец мрамором и поведал, как слушал игру своего сына, как Ханнес сперва не хотел играть, а потом явно не заметил, что этот синтезатор мог звучать одновременно и в наушниках, и в динамике.

– Наш Ханнес вундеркинд, – заключил торговец мрамором.

Фритци подняла чашку и выпила эспрессо одним глотком.

Она испытала облегчение. Вундеркинд, она и сама так часто думала и всякий раз была немного напугана. Но в таланте нет ничего плохого, если не переводить его на глупости, так она считала.

– Да, он хорошо играет на пианино, – сказала Фритци.

– Играет на пианино? Да он мог бы стать вторым Моцартом.

Фритци пожала плечами.

– Я нахожу несерьёзным, что ты при такой теме только пожимаешь плечами, – сказал торговец мрамором. Фритци видела, как он при этом сжал челюсти. Ей не пришлось с этим сталкиваться, но она всегда подозревала, что у этого человека есть другая сторона. Фритци хотелось поскорее сбежать из этого дома.

– Извини. Да, ты прав, может, он когда-нибудь и станет вторым Моцартом, – сказала она.

– «Может» – это слово не из моего репертуара.

– В настоящий момент он же ещё почти ребёнок.

– Моцарт ребёнком играл перед папой.

Фритци была уверена, что это он минувшей ночью вычитал в «Википедии» по запросу «вундеркинд». Она пожала плечами и тут же пожалела об этом.

– Он должен получить лучшее обучение из возможных, – сказал торговец мрамором.

Фритци казалось, что он собирает всю свою силу воли, чтобы не закричать на неё.

– Он занимается каждый день.

– У лучших учителей, каких только можно найти. Это наш родительский долг.

– Генрих учился по классу фортепьяно в Венской консерватории.

– Он твой любовник. Как он может быть объективным?

Фритци больше ничего не сказала. Она не хотела объяснять, что Генрих не был ей любовником, она не хотела ссоры и знала, что давно уже в ссоре с ним. Она положила ладонь на плечо сына, который придвигался к ней всё ближе.

– Поедем домой, мой ангел, – сказала она и подтолкнула сына в сторону двери.

– Один момент, пожалуйста, – сказал отец.

Фритци отодвигала Ханнеса дальше.

– Я не хочу с тобой ссориться, Фритци.

– Я тоже не хочу с тобой ссориться. Давай я об этом подумаю, хорошо?

– Мы должны предоставить решение мальчику, – сказал торговец мрамором подчёркнуто спокойно.