Читаем К Полине онлайн бесплатно
Поскольку культурный центр Гастайг уже был забронирован филармониями, им пришлось поменять место выступления. Концерт Ханнеса должен был состояться в Богенхаузене, который Джулия часто называла «живописным». Старые билеты на вечер в Гастайге потеряли силу. Многие зрители были сердиты на это – не столько из-за потери денег, сколько потому, что билеты перенесённых спектаклей не участвовали в розыгрыше. Некоторые люди даже подавали иски на организаторов. Ханнес про это, к счастью, ничего не знал, потому что люди, окружавшие его, даже Клотильда, оберегали его и делали вид, что мир не слетел с катушек из-за этого последнего представления Mover.
Незадолго до концерта Ханнес позвонил Леонии и попросил её о встрече. Они шли вдоль берега Эльбы. Ханнес пытался объяснить Леонии, почему ему пришлось с ней расстаться, хотя он и не нашёл Полину. Ханнес говорил, пока не стемнело, не похолодало и не исчерпался весь запас слов. Он попросил Леонию пойти с ним на склад Боша, где с недавних пор в углу стояло маленькое, простенькое пианино, на котором Ханнес упражнялся. Он заранее запасся безалкогольным вином «Примитиво», разжёг для неё печку, дал ей одну из овечьих шкур Генриха, чтобы она не мёрзла, и сел за пианино. Он играл весь этот вечер только для одной Леонии. Потом она рассказала ему о своих ночах в Санкт-Георге, об узости своей жизни и о просторе, который она создавала себе при своих тайных танцах в «Голден гейте». О грязи и о своей любви к ней. А Ханнес всё время думал, что он самый надёжный хранитель секретной информации.
– Сыграешь для меня ещё что-нибудь? – спросила она.
Когда он играл – её мелодию, которая была ещё не совсем готова, – Леония встала у него за спиной и вышла со склада.
В конце февраля Бош запасся тремя двойными сэндвичами с котлетой и вместе с Генрихом и Ханнесом сел в скорый поезд до Мюнхена. Ночевали они там в сетевом отеле «Мандарин Ориенталь», который Генрих нашёл сносным, а Ханнес избыточным, но Джулия настояла на нём, потому что беспокоилась в первую очередь о безопасности Ханнеса.
Мюнхен лежал в глубоком снегу. Все двигались медленно, белый покров скрипел под шинами такси, которое везло их от вокзала в город. Перед отелем их уже поджидала дюжина фанов, некоторые особо воодушевлённые вопреки минусовой температуре были одеты в серые худи с капюшоном.
Генрих и Бош подхватили Ханнеса под руки с двух сторон и быстро провели в лобби.
Ночью Ханнес спал плохо. Ему снилось, что он сидел в квартире Джулии в Уленхорсте за белым роялем, в окружении умных, одетых в чёрное друзей Джулии, все таращились на него, но когда он тронул клавиши, струны оказались не натянуты. Он давил на немые клавиши.
Ханнес проснулся в холодном поту и спросил себя, не грипп ли у него.
На следующий день Бош, Генрих и Ханнес сидели в его комнате, наблюдали за людьми перед окнами, заказывали себе клубные сэндвичи в номер, играли в «мау-мау» и считали снежинки до самого вечера. Потом Генрих и Ханнес взяли такси, которое остановилось у бокового входа в «Мандарин Ориенталь», и поехали в театр Принца-регента.
Следуя своему ритуалу, Ханнес сидел в темноте гримёрки и согревал дыханием холодные пальцы, пока помреж не постучал в дверь и не повёл его на сцену. Ханнес дважды глубоко вздохнул и выступил из-за занавеса на свет. Он был рад, что наконец-то сможет оставить это всё позади. В театре Принца-регента был почти самый маленький зал всего этого короткого концертного турне, как говорила Джулия, меньше был только Уигмор-холл в Лондоне. Перед Ханнесом сидели 1020 человек в широких рядах с обивкой из красного бархата, круто восходящих вверх, и число этих людей вовсе не показалось Ханнесу маленьким. Он ждал паники, которая до сих пор охватывала его на каждом концерте самое позднее тогда, когда начинались аплодисменты, но в этот день он слышал, как люди хлопают в ладоши, и чувствовал странную, никогда прежде не испытанную симпатию к тем, кто пришёл. Он закрыл глаза и вспомнил про то множество писем, которые он читал ночами в холодном складе при свете карманного фонарика. Подумал про мать близнецов, которая успокаивала их его музыкой. Про учителя математики, который избавился от звона в ушах и включал музыку в наушниках в туалете при учительской, чтобы настроить на милостивый лад свои уши на время большой перемены. Он думал о шестнадцатилетней Джесси из федеральной земли Саар, которая простила своему другу измену, когда услышала музыку, и о человеке, который сейчас, может быть, сидел перед ним и снова через Ханнеса обрёл способность слушать музыку, а Ханнесу никогда и не узнать, отчего она была утрачена.
