Читаем К Полине онлайн бесплатно
Они договорились после концерта встретиться в парке на скамье под смоковницей, на которой не было плодов. Ханнес вернулся во дворец один. Он сидел в темноте в своей гримёрке и спрашивал себя, что сказать Полине, если он её однажды увидит. За десять минут до начала концерта Ханнеса вырвало в туалете гримёрки. Он был бледный, как кости, и дрожал, когда вышел на сцену. Зал был потрясающий, увешанный золотом и люстрами. Ханнес нашёл среди зрителей Гюнеш, когда как раз играл Мелодию Фритци, и в нём смешались волнение и потрясение, потому что после стольких лет он смотрел в это лицо, которое, разумеется, походило на лицо её дочери. Он ещё за пару дней предупредил Гюнеш по телефону, что играет эту музыку лишь для того, чтобы найти её дочь, и она, к его удивлению, нашла это не только понятным, но и совершенно логичным. И теперь она сидела перед ним. От радости Ханнес расширил Мелодию Фритци, это было рискованно и наверняка неразумно, но он играл мелодию двух подруг – Фритци и Гюнеш, которые сидели на старых деревянных стульях в саду на торфянике, громко смеялись, советовались насчёт мужчин и присматривали за детьми. Мелодия двух женщин, которые были привязаны друг к другу, как сестры. Никогда больше она так не прозвучит.
Полины среди слушателей не было. Борясь с отчаянием, Ханнес предполагал, что она может находиться на более высоких ярусах, где он мог различить лишь единичные лица. Когда ему аплодировали, он выходил к краю сцены. Он помахал Гюнеш и окинул взглядом ряды, медленно и впервые благодарный за то, что люди ему хлопают. Тем самым они давали ему время поискать в толпе любовь всей своей жизни. Когда Ханнес наконец ушёл со сцены, печаль расползлась внутри него, как чёрные чернила.
Гюнеш ждала его у служебного выхода, и он поневоле улыбнулся. Она нисколько не изменилась, по-прежнему оставалась командиршей своей жизни и не позволила бы ни одному мужчине повелевать ею, диктовать ей, что делать, чего не делать и где его ждать. Она поцеловала его в глаза и лоб, похвалила его и наговорила тысячу слов по-немецки и по-турецки.
– У тебя есть какие-нибудь известия от Поли? – спросил Ханнес.
Она помотала своими чёрными волосами.
Они пошли в парк, там под фиговым деревом ждал Бош. Гюнеш вела Ханнеса за руку, как будто он снова был ребёнком. Он представил их друг другу. Бош и Гюнеш обнялись, как будто давно знали друг друга, и обменялись несколькими фразами по-турецки. Потом они сели, и долго никто не отваживался что-нибудь сказать.
– Это было так хорошо, – начала Гюнеш, и Ханнес услышал, как дрожит её голос. – Это было так хорошо. Как будто ты нарисовал сон, и мы опять были все вместе.
Ханнес лишь кивнул.
– Ты слышал? – спросил Бош.
И Ханнес снова кивнул.
– Может, в этом что-то есть? – спросил Бош, и Ханнес удивился, каким острым был его тон.
– Дело не в этом.
Бош повернулся к нему. Гюнеш смотрела в другую сторону.
– Но из-за этого ты всё-таки не должен презирать всех остальных людей, – сказал Бош.
Ханнес слишком утомился для такого разговора.
– Ты говоришь, что играешь для Поли, но в итоге ты играешь для себя, – сказал Бош.
– Откуда тебе знать, почему я играю? – спросил Ханнес и пожалел, что сказал это слишком резко.
– А Гюнеш недостойна того, чтобы играть для неё. Леония недостойна. Я недостоин.
– Ты просто этого не понимаешь.
– А я думаю, что понимаю это лучше других. Ты набираешь и набираешь.
Они не смотрели друг на друга. Бош достал из кармана мобильник.
– Ты должен перезвонить Генриху. Ещё сегодня. Кажется, что-то важное.
Ханнес взял телефон, но Бош его не отпускал.
– Боюсь, там нехорошие новости, – сказал он.
Ханнес набрал номер Генриха и встал. Генрих ответил сразу, он спросил, как прошёл концерт и про Гюнеш, а потом сказал:
– Они снесут нашу виллу. Какой-то там грибок в камне.
Какой-то оздоровительный отель с наружным бассейном должен был возникнуть рядом с пастбищем альпак. Ханнес попытался утешить Генриха, но утешить было нечем, и он попрощался и дал отбой.
– Они там сносят виллу.
– Наш дом? – спросила Гюнеш.
– Мне кажется, я хочу побыть один, – сказал Ханнес.
Он хотел, чтобы Бош возражал, он хотел с ним помириться, но Бош только поднял ладони к небу и молчал. Ханнес поцеловал Гюнеш в щеку на прощание. Она крепко держала его за руки и долго смотрела ему в глаза, потом достала из сумочки вдвое сложенный листок и протянула его Ханнесу.
– Если ты отыщешь её раньше меня, – сказала Гюнеш. И крепко обняла его.
Ханнес взял такси на Долапдере. Он заранее навёл справки у консьержа отеля, какого квартала в Стамбуле следует избегать. Долапдере – самый худший, там тебе перережут горло. Там живут наркоманы и преступники, которые объявлены в розыск, этот квартал расположен недалеко от площади Таксим и особенно опасен ночью.
В такси Ханнес развернул листок. Там мелким шрифтом было записано мужское имя и адрес в Стамбуле. Ханнес сразу понял, чьё это было имя.
