Читаем К Полине онлайн бесплатно
В Эльб-филармонии он отметил своих старых добрых знакомых: Джулию Баттиани, алчная змея выглядела ослепительно, как всегда, у бывшего сенатора по культуре была новая подруга, явился Элтон Джон (а этому-то что здесь надо?), тут был Игорь Левит, которого Роберт В. Мейсен считал задавакой и который, может быть, станет следующим, за кого он возьмётся.
От мужчин пахло кедром их лосьона после бритья, женщины были в шелках, мужчины в костюмах.
Роберт В. Мейсен сел в восьмом ряду рядом с коллегой из конкурирующего органа, она его игнорировала. Когда свет погас, на сцену из люка в полу выехал рояль. Несколько зрителей зааплодировали. Роберт В. Мейсен сделал себе первую пометку в слабом остаточном свете зрительного зала: «Они хлопают даже пустому роялю, это уже говорит о многом». Так он начнёт свой текст. Начать с землетрясения и медленно повышать накал. Потом на сцену вышел этот клоун Ханнес Прагер. Он не поклонился, даже не взглянул в сторону публики, одет был, как будто вышел выпить пива в забегаловку, сел на табурет и начал играть, как будто хотел как можно скорее со всем этим покончить.
После концерта Джулия Баттиани вышла не в фойе, а за сцену и поднялась в тайном лифте на верхний этаж, а потом по пожарной лестнице на крышу. Там она села на выступ и подставила холодному ветру с Эльбы на просушку пропотевший чёрный шёлк своего платья. Лишь через несколько минут она заметила, что на другом конце крыши стоял кто-то ещё и смотрел на город. То был Себастиан Блау. Джулия узнала его по бычьему загривку, она столько раз ссорилась с этим человеком, что запомнила его силуэт. Джулия направилась к нему, ветер гудел на крыше, и Блау заметил её, когда она уже очутилась рядом. Он вздрогнул и испуганно кивнул, и Джулия кивнула в ответ и сделала вид, что не заметила слёзы на лице этого человека.
– Я давно хотела вас спросить, не хотите ли вы как-нибудь зайти ко мне домой на маленький музыкальный вечер. Уже пора бы.
– Я бы с удовольствием, – сказал Блау.
И потом они долго молчали и слушали ветер.
Вскоре после этого Роберт В. Мейсен зашёл в кабинет своей начальницы отдела на девятом этаже новостного журнала и был рад, что она так поздно всё ещё была на работе. Он подошёл к девушке и обнял её.
– Чем я заслужила? Настолько это было хорошо? – спросила она, и Роберт В. Мейсен отметил про себя, как дружелюбна была эта молодая женщина и что она никогда не хотела ему ничего плохого, была хорошей журналисткой и занимала своё место. Роберт Мейсен (букву В он впоследствии станет опускать, маркируя этим начало нового) был уверен: неважно, что он будет в состоянии написать об этом вечере, всё окажется недостойным последнего часа.
– Было хорошо, – тихо и счастливо сказал он и потом спросил: – Не могла бы ты мне показать, как форматировать текст для сайта?
Ханнес Прагер добрался до складского помещения Боша в полночь. Бош сидел снаружи на белом стуле из пластика и ждал его. Он приложил указательный палец к губам, увидев Ханнеса, и кивнул головой на кучу гальки рядом со складом, на нечто, чего Ханнес поначалу не мог разглядеть. Это были сотни маленьких птичек, прыгающих в ночи по старому бетонному крошеву.
– Они наедаются впрок для перелёта на юг, – тихо сказал Бош.
Ханнес сел рядом с ним, и оба разглядывали мелкие, скачущие точки.
– Её не было, – предположил Бош.
Ханнес отрицательно помотал головой.
– А в остальном? Как концерт?
– Боюсь, что меня никто не понял.
– А как реагировали слушатели?
– Хорошо, я думаю.
Ханнес рассказывал тихими словами, как он вцеплялся в свои мелодии, чтобы не убежать прочь. Как он после концерта вышел в фойе, в безумной надежде, что Полина услышала свою мелодию и пришла на концерт. Ханнес давал автографы, пожимал руки, его обнимали незнакомые люди и становились рядом с ним, чтобы сфотографироваться. Одна женщина дала ему номер телефона и свёрнутую записку. Ханнес вышел за дверь, где его ждали ещё больше людей, и искал в толпе чёрноволосую голову Полины. Множество рук, взгляды, близость людей были ему неприятны, но он всё это сносил, потому что думал о Поли. Он и во время концерта обыскивал ряды, не увидит ли её, хотя в темноте это едва ли было возможно.
– Она, наверное, уехала в Стамбул, – сказал Ханнес.
Предпоследний концерт-турне, который ему теперь предстоял, должен был состояться во дворце Илдиз в Стамбуле. Джулия была против, потому что Турция не была важным рынком для неоклассики, но этот концерт был единственным, на котором настоял сам Ханнес.
– Тогда пусть эти маленькие зяблики расскажут ей о тебе, – сказал Бош и встал.
Между Бошем и Ханнесом возникло что-то чужое с тех пор, как «Немецкий граммофон» заключил с Ханнесом договор. Ханнес ещё не понимал почему, но ему сильно не хватало Боша.
Бош расставил свои длинные руки и громко хлопнул в ладоши. Звук эхом отразился от фабричных помещений. Зяблики испуганно вспорхнули и улетели в сторону юга – сложившись сообща в мистический, чужой узор.
