Читаем К Полине онлайн бесплатно
Бошу Леония нравилась. Она могла держать его в страхе сильнее, чем большинство других людей, а причина была в том, что она хорошо готовила, годилась в профессионалы и затыкала ему рот макаронами тальятелье и тушёным мясом. После одного из таких вечеров, когда Леония удалилась к себе в рабочую комнату с последним стаканом чайного гриба и, сидя на своём кресле «гранд репос» читала статью о нарушениях заживления ран, Ханнес и Бош спустились к Эльбе. Группа датских туристок развела там запрещённый костерок. Ханнес и Бош смотрели в огонь, слушали пение этих рыжих девушек под гитару, и Бош наконец спросил:
– А Поли вообще-то знает про неё?
Ханнес сделал большой глоток из своей бутылки пива.
Бош познакомился с Поли, когда та однажды без предупреждения заявилась в бюро «Транспорта-форте», потому что летела через Гамбург в Нью-Йорк. Бош был так воодушевлён, что Ханнес потом всё ему рассказал в пивной под названием «Коралл». Как Ханнес её предал, как с тех пор они с Полиной хотя и были в контакте, но редко и поверхностно. Как Ханнес потом письменно и устно извинялся, как он пытался объяснить ей, что боялся играть и поэтому не мог подать заявление в Лондон, и как Полина ответила, что она его понимает и прощает, хотя он знал, что разбил нечто такое, что никаким извинением назад не склеишь. Ханнес всё ему рассказал, кроме нескольких деталей из одной ночи. Ещё никогда Ханнес не говорил так много за один раз, Бош его слушал и однажды в утренний час сказал:
– Мне кажется, я её теперь тоже люблю.
Хотя Ханнес совершенно точно ни разу даже не заикнулся о любви, Бош увидел его удивлённый взгляд и сказал:
– Трагическая любовь, фантастика, она всегда самая сильная.
Потом Поли ещё раз заезжала в Гамбург после окончания своей учёбы по истории искусств. Она непременно хотела сходить потанцевать в клуб «Молох». Она использовала английские слова, которых Ханнес не знал, она похудела, жила с двумя ирландскими подругами в одной комнате в отеле, и зрачки у неё были такие большие, во всю радужку. На её руках Ханнес заметил новые татуировки.
В «Молохе» было шумно, музыка причиняла боль, люди много говорили, но всё мимо друг друга, и Ханнес не мог вынести чувство, что Полина потеряла что-то такое, чего он не понимал. Он и Бош ушли оттуда пораньше. Когда Полина в середине следующего дня спросила, не хочет ли он пойти поесть блинов с ней и её подругами, он соврал ей, что должен работать.
– Ты опять спишь с открытыми глазами? – спросил теперь Бош у него, сидя у костра, когда датчанки перестали играть на гитаре.
– Что-то мне холодно, – сказал Ханнес.
– Я заеду за тобой завтра в семь, – сказал Бош. – Иди, а я ещё тут побуду.
Он мечтательно смотрел в сторону гитаристки.
Ханнес прошёл несколько шагов в сторону дома Леонии. Он был благодарен, что эту ночь ему не придётся провести одному в койке над Рыбным рынком, где он, пожалуй, пролежал бы без сна до рассвета. Он надеялся, что судьба ещё подарит ему немного времени, на сей раз, пока снова не случилось что-нибудь плохое. Леония уже спала. Он лёг к ней, обнял и пытался не разбудить, что ему, конечно, не удалось. Она была тёплая, от неё пахло кондиционером для белья. Он прижался головой к её спине и был даже довольнее, чем ещё ожидал от жизни.
Леония Траутман была старательной и дружелюбной. Она совершала пробежки, говорила на трёх языках, немного разбиралась в музыке и современном искусстве. Она позволяла себе время от времени что-нибудь сладкое, баловала себя двухдверным автомобилем и взбивала по утрам зелёный смузи для балластных веществ. Это была хорошая жизнь. Лишь иногда её тянуло в тёмную, тёплую, колышущуюся, сочащуюся противоположность. В такие дни она ехала на главный вокзал и шла в квартал Св. Георгия, не в хиппи-бары, а в более грязную часть, которой избегал бы любой приличный человек из окружения Леонии. Она шла по переулкам, вдыхала едкий запах мочи, ела что-нибудь жареное, заходила в липкие пивнушки, пила сладкий лимонад, говорила с чужими мужчинами, соглашалась на приглашения, отказывалась от контроля, полная распущенной алчности и неукротимой радости. Только на алкоголь не соглашалась. После полуночи Леония шла в самый грязный клуб, какой знала, в «Голден гейт», и растворялась среди танцующих. Леония любила эти ночи и стыдилась их. Она не говорила об этом ни с кем.
