Читаем К Полине онлайн бесплатно
Ночами Себастиан Блау играл так, будто ему опять было шестнадцать, и, хотя музыка, собственно, не предназначалась для танцев, Поли немного потанцевала с Бошем, который на удивление элегантно двигался со своим медвежьим телом. Разгорячённая Поли подошла к Ханнесу у стойки, кивнула в сторону Блау и сказала:
– Он безумно хорош.
Блау как раз играл соло – это был Инкогерентный блюз Кларка Терри, и на какой-то момент Блау было безразлично, сможет ли кто-то, кроме него, вообще оценить эту вещь. Когда он закончил, Полина издала ликующий крик, и Блау так по-детски просиял над клавишами своего инструмента, что Ханнес хотел простить ему все поучения и подлянки прошедших лет и почувствовал желание самому сесть за пианино, чтобы произвести впечатление на Поли. Он вдруг спросил себя, чего он, собственно, ждёт. Сколько ещё жизнь будет проплясывать мимо него.
Когда бэнд заиграл медленную пьесу, Поли привалилась спиной к Ханнесу, её волосы пахли персиком как раньше, и Ханнес разрешил себе обнять её.
– А когда я получу мой подарок? – спросила она и кивнула головой на холщовую сумку, которую Ханнес таскал с собой целый день.
Он удивился, как она ещё не отгадала, что за пластинка там прорисовывается сквозь ткань. Это была старая пластинка Шопена, Первый фортепьянный концерт, который они вместе так часто слушали на восточном ковре. Он не собирался ей дарить эту пластинку. Он хотел её послушать вместе с Полиной.
После концерта Блау всех угощал и был в восторге от Полины, потому что Полина была в восторге от его музыки, и он несколько раз повторял:
– Так-то, Прагер, так-то!
Бош пытался завязать разговор с басисткой, которая приехала из Исландии и по-английски говорила как на родном языке, а Бош только как третьеклассник, и весь разговор застрял между Very nice и Want another drink?
Когда Поли сказала, что устала, Ханнес повёз её в отель в Старом городе. Он остановил фургон и остался сидеть. На следующее утро Ханнес должен был везти пианино в Вольфсбург, а Полина должна была улетать в Стамбул, в свою новую жизнь, которая будет большой и свободной, какую она и хотела. Может, она, наконец, найдёт своего отца, которого так и не переставала искать.
Ханнес уже однажды потерял её на многие годы и боялся снова её потерять, если, наконец, не скажет ей теперь правду. Хотя Ханнес был далёк от того, чтобы обозревать любовную жизнь Поли, она, казалось, разлучилась со своим другом, который принимал наркотики.
Ханнес глубоко вздохнул.
– Ну, так я получу теперь мой подарок? – спросила она.
Пластинка, которая торчала слева от него рядом с сиденьем, показалась ему вдруг драматичной и смешной.
– В другой раз, – сказал он, – чтобы у тебя был повод снова приехать сюда.
Это была жалкая шутка, и она не засмеялась.
– Так хорошо, когда ты снова есть, – сказала она вместо смеха, отстегнула ремень безопасности и прислонилась к Ханнесу. Ей пришлось стать коленом на сиденье, чтобы дотянуться до него и обнять. Рука Поли соскользнула с водительского сиденья, она упала вперёд и ударилась головой о лоб Ханнеса, его очки сползли, и губы Поли скользнула по его губам. Она осталась в миллиметре от его лица, так близко, что он видел её лишь смутно.
– Только не говори об этом своей Лео, – сказала она.
– Я…
Теперь она держала его как следует, обняла за шею и не отпускала.
– Поли, я…
– Тс-тс-тс, – прошептала она и заставила его замолчать. Она отжалась от его плеч вверх, поправила его очки. – Я знаю, – сказала она. – Но я так рада, что ты счастлив. Будь к ней добр, окей?
– Окей, – сказал он.
Потом Поли взяла его руку, поцеловала подушечки его пальцев, он остановил её и поцеловал её пальцы, но не успел взглянуть ей в лицо, как она вышла, захлопнула дверь и ушла в отель, не оглянувшись.
Ханнес завёл машину и поехал назад в свою жизнь. Он припарковался у жилища Леонии, спустился вниз на пляж, дошёл до самой кромки воды и зашвырнул пластинку как диск фрисби в Эльбу.
Те годы, когда Ханнес Прагер жил в квартире у «Лестницы в небо» вместе с Леонией Траутман, играл в шахматы с её родителями, ел с мейсенского фарфора, ходил в костюме на премьеры опер, эти тихие, растраченные годы, когда он катал, поднимал, возил, разгружал тысячи клавиров и при случае тайно настраивал их, эти годы, когда свои мелодии он проигрывал лишь мысленно, позднее стали в воспоминаниях Ханнеса растраченным временем.
После приезда Полины и её дружелюбного, сказанного не глядя в глаза «Я так рада, что ты счастлив», у них не получилось сохранять контакт, как они оба себе это обещали в поцелованные на прощанье кончики пальцев.
