Читаем Ихор онлайн бесплатно
В самый поздний час криками и бубном будит его Октай и волочит за волосы на стылый воздух, где горят вставленные в землю полукругом кострища. Шаман облачен в обрядовый костюм, из волос его торчат перепачканные свежей кровью перья. Шаман оставляет фон Крейта внутри очерченного полукруга и принимается за сакральный танец, подгоняя движения ударами в бубен. Мир вокруг Крейта рассыпается и размывается, гортанные звуки шамана ошпаривают и язвят, стискивают внутренности и заставляют опорожнить кишечник. Танец не кончается, камлание нарастает и укрепляется: огни костров полыхают ярче. Алтарь с разложенными конскими костями принимает сжавшегося от страха фон Крейта. Перед его взором больше не шаман, а лохматое исполинское божество высотой с Куйтэн-Уул[28], и оно кружит звезды и завывает космическими ветрами, обращая духов и демонов других верований в прах. Божество напитывает плоть прокаженного священным кушаньем – боодкхомом, в котором мясо табарганов перемешано с плотью самого Эрлика – бога смерти и самодержца подземелья. Фон Крейт рвет в хищническом вопле обожженную ритуальной трапезой глотку и теряет сознание.
На заре барон фон Крейт пробуждается; его кости ноют, в животе зияет голодная дыра, саднит горло. Укутавшись в овечью шкуру, исхудавший Крейт высовывается из гэра, закрываясь ладонями от слепящего солнца. Октай нюхает табак и вычесывает керуланской вороной лошади гриву. Увидев друга, Октай радуется, что Игорь выжил. Мучился пятнадцать лун, бредил и умирал, воскресал и просил напиться. Осунулся как, ослаб. Октай обещает, что после его настоев боли утихнут. Но привязанность вскоре займется вымогательством, и те ночи будут невыносимыми, но их нужно перетерпеть. «Привязывай себя, – научает Октай, – обездвиживай, но не поддавайся чудовищному порыву».
– Есть поверье, что мифические божества когда-то делили эти земли, – говорит Октай, перебирая наловленную рыбу. Фон Крейт сидит на снегу и смотрит на взгорья и чистое небо. – А с приходом новых религий, – продолжает Октай, – некоторые боги смириться не смогли, объявили вздорные лета и обратили подручных из мирского люда. Так вместе с Ясой Чингисхана, священным сводом законов, появился культ ихора – цусны шутлэг. Мои предки входили в культ, и я унаследовал это право, пока не отрекся от бога смерти, которому культ служит и поныне. Ты видел культистов – на них были синие маски обреченных, готовых на гибель ради веры. Но все же Эрлик мирно правил степными краями, однако вместе с Вайрочаной пришел и Джамсаран – тибетское божество войны и фанатичный защитник буддизма. Как и водится, между богами вспыхнула вражда, проявившаяся в сожженных святынях и братских сечах. Культисты Эрлика уничтожали храмы других религий, чтобы запугать людей и вернуть в свою веру. Но хитрый Джамсаран выкрал реликвию Эрлика, вручив ее кровавому проводнику, который развяжет страшную бойню и перекрасит мир в желтый цвет. К сожалению, вещие сны опутали меня излишне тонкой нитью, я разрывал ее и не мог найти клубок, поэтому осознание катастрофы пришло ко мне поздно. Но мог ли я что-то изменить? На одре этот вопрос застынет в моих устах».
Они какое-то время молчат. Затем фон Крейт спрашивает:
– А со мной то что?
Октай кивает и с горечью сообщает, что его друг стал дзикининки[29], мангысом.
– С некоторыми людьми после сокрушительных потрясений случаются жуткие перемены, какие простое человеческое сердце уместить не в силах. Тогда-то злые духи селятся в ослабевшем органе и отравляют его смердящей волей. Но мой обряд насилу убаюкает скорбные позывы, однако новые удары судьбы будут пробуждать их, заставляя творить зверства. Проживешь ты долго и, быть может, откроешь в себе чудесные таланты, – объясняет Октай, – но взамен станешь подпитывать гада, засевшего в сердце, скверной пищей. Ты проклят, друг. Перед гибелью кровь твоя почернеет, отравит жалкое тело и островки уцелевшего разума, причиняя страшные муки.
– Ну и нагородил ты, шаман. Будто и впрямь все эти боги существуют, – вздыхает фон Крейт. – Впрочем, ты прав – я переменился. Удави меня, шаман! Избавь свет от мерзости, – просит фон Крейт, но Октай улыбается и мотает головой, дескать, нет у него на то воли и разрешения.
– Разыщи лучше Риту, – советует шаман, расставаясь спустя семь дней с фон Крейтом, – она тебя не предаст и пройдет, подпирая плечом, тысячу верст нога в ногу.
– Опасен я теперь для Риты? – спрашивает Крейт.
– Не простишь себя и распрощаешься с жизнью, коли так, – отвечает Октай и продолжает: – Но это пустое опасение, когда замешаны честные тесные чувства.
Однажды отрок встретил девочку – так началась великая дружба.
