Читаем Ихор онлайн бесплатно
У землянки Христофор обнаружил изуродованный хищниками труп Володи. Христофор сплюнул и спустился по лестнице – ни волков, ни барона. «Ваше сиятельство!» – окликнул его Христофор; от шкур несло человеческим потом, от фон Крейта пахло иначе. Христофор проверил подсобку и не нашарил записей, оформленных в толстую книгу. Выбрался наверх и обошел округу, встретив высохший труп Игоря фон Крейта. Христофор в сердцах врезал ему по голове сапогом, череп хрустнул и провалился, вытекла черная жижа.
Около часа Христофор потратил на уборку замерзшего трупа в непроницаемый плотный целлофан. Труп был легче пуха и не требовал усилий, когда мужчина тащил его к фургону. Закончив погрузку и обнаружив Сеть, Христофор сделал звонок: «Рита Евгеньевна, мои соболезнования. Не убивайтесь, он давно об этом заикался. Простите, да. – Он слушал чужую речь и не смел перебивать, затем сказал: – Ублюдок Фома. Не сомневаюсь. След от выстрела, орудия не нашел. Как быть? Разумеется, улажу. Барон оставил пару литров ихора и никаких писем. Понял вас, Рита Евгеньевна, сделаю». Христофор нашел другой номер и произвел вызов: «Хаев, не бурчи, есть сладкий приз для твоего удовлетворения». – «Излагай!» – «Готовь плечи для новых звезд, только моей рачительностью и живешь, засранец. Через час буду у тебя и все растабличу». – «Взбудораженный ты и болтливый. Сижу на жопе ровно и жду в кабинете!»
>>>
Перед пансионатом клубился горький дым от сгорающей листвы, дворник намел несколько высоких куч, которые теперь сжигал. Отмахиваясь от цепкого смога, Фома прыжками добрался до крыльца пансионата и, отворив массивные двери, юркнул вовнутрь.
Примелькался за полтора месяца Фома, и с ним кивками здоровались медперсонал и некоторые старики. Поднявшись к Харите, Фома встретил на дверях Заместителя Христофора. «У себя Рита Евгеньевна?» – «Спит». – «А ты чего здесь пасешься?» – «Стерегу». – «Псина недобитая», – высказался Фома, и, когда Заместитель напал на него, отвечая на оскорбление, Фома задействовал арбалет из болтавшегося за плечами рюкзака и пригрозил. «Гонишь!» – брал на испуг Заместитель. Фома хмыкнул и надавил на крючок, пронзив противнику стрелой колено. Мужчина заорал, и Фома прописал ему штрафной удар в челюсть, заставив заткнуться. Проверил пульс, и, убедившись, что жив, Фома прошел в апартаменты старухи, где был накрыт скромный, но богатый стол; бывает такое противоречие, когда яств мало, но все они чересчур дороги, особенно в эпоху блокады. Кролика затушили, картофеля наварили и сложили трехслойный печеночный торт. Рядом с Харитой восседал импозантный мужчина, но при виде Фомы он подскочил и спешно убрался, тысячу раз извинившись перед хозяйкой. Оставшись наедине с прислугой и Фомой, слепая Харита прожевала крольчатину и, утерев жирный рот салфеткой, гаркнула:
– Истукан стоит! Гляньте на болвана! Он еще не знает, что остров горит и что скоро от его величавой огромной башки останутся уголечки! – Харита пригубила красного вина и выбросила тонкую ладонь. – Сядь, болван! Мой распорядитель – Христофор, – нет его сегодня, так что плата подождет. Но ты и не затем пожаловал.
Фома присел на кресло с вензелями, которое раньше от него почему-то убирали в сторону, устраивая на простеньком офисном стуле с линялой обивкой.
– Отобедаешь со старухой? Не отказывайся, у меня есть гордость и понимание. Если бы дорогой Игоречек расхотел помирать, он бы сожрал тебя заживо. – Харита обратилась к прислуге – грузной женщине в переднике, – распорядившись принести тарелку жаркого для гостя. – Обидишь, если не соизволишь присоединиться!
– Почему для ведения записей выбрали меня?
– Аркадий увидел тебя аккурат с Полиночкой. Скрывать-то уж нечего, дневник-то умыкнул, а прочитал? Если так, то все знаешь. И дед твой был славным собеседником. Сошлись карты, чего бы и не позвать.
Несмотря на разогревшееся солнце, шторы в зале были задернуты. Мерцали тусклые чахоточные лампы, имитируя теплоту свечей. Музыка звучала совсем тихо – трудился запрятанный в угол граммофон, наигрывая середину Седьмой малеровской симфонии.
– Барон Игорь фон Крейт открылся мне по своей инициативе. Книгу я забрал, он попросил ее схоронить. И кое-что вам передать. – Фома положил на стол записку от фон Крейта и уселся обратно, попутно спросив: – У вас очередной праздник наметился?
– День рождения, сынок! Мне миновал двадцать пятый год. Условности прочь – отбросила первую сотню, – говорила Харита, бодрясь. Фома впервые видел в ней силу слова и охоту на позерство. Прислуга шепнула про записку и, получив указание читать, взяла и продекламировала содержание зычным манером.
Харита задумалась и сказала:
– Не замордовать, ну-ну. – И, пожевав нижнюю губу, спросила: – Его кровь и впрямь почернела? Что ж, тогда я могу понять старого соратника.
Прислуга внесла жаркое; аромат выбивал слюну, и Фома вспомнил, что толком не завтракал. Харита подняла бокал:
– За долгую-долгую жизнь без мучений!
– Отравить меня удумали? Не куплюсь! – Фома отодвинул блюдо.
