Читаем Ихор онлайн бесплатно
Однажды к лешему подселяют худосочного старика в пенсне. Он кроток и тих. Теребя козлиную бородку, старик иногда расспрашивает соседа о всякой ерунде, вроде мнения об уставляющейся на западе власти и суждения о вкусе итальянских вин. Фон Крейт в ответ бурчит или лает. После завтрака – а старика кормят хлебом, который в Игоря не лезет, – пленник разбивает пенсне и бреется острым осколком, оставляя плеши и порезы на подбородке и щеках. «Илья Ильич», – представляется на двадцатые сутки узник, монгол-чахар[26], которому явился господин Эрлик-хан. И Вавилов живой, и прах его взвеется в небо, осядет и с весенними родниками просочится в царство теней. Илья Ильич называет свое истинное имя, но шепотом на ухо фон Крейту. Завещает ему свою печень и глаза. Осколком он перерезает себе глотку, истекает кровью и умирает. Погодя до ночи, фон Крейт подается к остывшему трупу и устраивает пир.
В канун праздника Навруза приходит Хулан; мохнатый пес ждет у дверей казематов. Хулан светит масляной лампой на стариковский труп и, сокрушаясь, мотает своей громоздкой головой. Взваливает труп на плечо и отворачивается; фон Крейт подскакивает к Хулану со спины на четвереньках и пускает пулю из люгера ему в затылок. Когда монгол валится с ног и огонь гаснет, фон Крейт ощупывает второпях ноги и, найдя засапожный кинжал, вспарывает им набросившегося пса. Животина скулит, конвульсирует и погибает. Фон Крейт раздевает Хулана и, натягивая его рубашку, дэгэл с шерстяной подкладкой, сапоги и малгай, льет слезы от испытанного счастья защищенной плоти и рычит от скопившейся ярости и кромешного горя.
Степь еще в сумерках, едва светает; фон Крейт глотает пропахший кострами воздух и облизывает сухие губы, ему хочется пить. Найдя коновязь, он выбирает крепкого буланого коня и проворно взбирается на его спину. Солдаты окрикивают его, но фон Крейт прижимается к конской спине и пришпоривает, увещевая шепотком нового знакомца не дурить. Буланый прядает гривой, но слушается и переходит на рысь, удаляясь к одиноким сопкам. Крики за спиной фон Крейта стихают, подспудно он ждет погони и выстрелов; скачет уже несколько часов, пересекая безбрежную недружелюбную степь, а вокруг ни души. Фон Крейт позволяет себе придержать коня и дать обоим передышку. Спешившись у родника, он, причмокивая, напивается. Поит коня. Инстинктивно выбирает направление и выходит к уртону[27]. Там ему объясняют, в какой стороне Урга, и предлагают накормить, но фон Крейт жестом отказывается и скачет дальше.
Ночью он заходит в крохотную деревню и встает на постоялом дворе, обещая отплатить люгером, который прихватил с собой, удирая из Даурии. Язык его закостенел, поэтому объясняется он звуками и жестами, притом не слишком осознанно, пребывая рассудком в гнусном мареве. Пожилая женщина кивает постояльцу, топит баню и вычищает Хулановские вещи, определенно великоватые для гостя. Утром барон Игорь фон Крейт убивает пожилую хозяйку и съедает ее больное сердце, обжарив его края на костре. В полдень фон Крейт усаживается на буланого и устремляется на поиски Урги.
Скитаясь и вспахивая конскими копытами пустынные версты, фон Крейт все же находит неподалеку от столицы на берегу замерзшей реки Хатун-Туул заснеженный и одинокий гэр Октая. Шаман встречает знакомца за подледной рыбной ловлей; узнает не сразу: слишком фон Крейт оброс и похудел, слишком гневным и грубым стал его взгляд.
Обнявшись, они идут в тепло; Октай угощает рисом и вареной рыбой, но Крейт отказывается от пищи и справляется о Рите. «Ушла в Ургу на службу к русскому торговцу, который не пожелал возвращаться в полыхающий Петроград, – объясняет Октай и придирчиво разглядывает заострившееся лицо фон Крейта, его иссушенные голодом пальцы, будто вымазанные в несмываемых чернилах. – Рита обучилась печатать на машинке и набирает документы, встает за прилавок. О ней заботятся приличные люди, можешь быть спокоен. Но что стало с Климом?» – «Сожгли», – бурчит фон Крейт. Октай кивает и предлагает следующее: «Позволь мне провести обряд. Он не излечит тебя, но будет сдерживать мангыса, засевшего в твоем нутре. О боги, что же с тобой творили эти нелюди! Вот они мертвецы, а не та семейка на пароходе!» Фон Крейт выпивает чай и засыпает.
