Читаем Ихор онлайн бесплатно
В окнах дома горел свет. Фома прильнул к стеклу и рассматривал, благо гардины разведены по сторонам, а тюль прозрачный и скомкался на сторону. Внутри трое детей – мальчик и две девочки, лет пяти-семи. Их мать – улыбчивая бедрастая баба. Она гладила белье и переговаривалась с мужем – низеньким пузатым мужичком в растянутом свитере. Фура «сканиа» стояла во дворе, припорошенная свежим снегом. Фоме повезло, что кожанка не укатила в рейс. Баба заметила подглядывающего и зычно заорала, тыкая на окно утюгом. Мужичок подскочил с дивана, уткнулся в стекло и увидел лыбящегося Фому, рявкнул матерное и побежал к выходу; мать увела детей на кухню.
– Сюда иди, сукин сын! Похабник шелудивый, я щас тебя в труху размолочу! – рычал мужичок, замахиваясь на Фому железной трубой, но никак не попадал. Растеряв запал, он приосанился и, побагровев, отдышался.
– Закончил дубиной махать? – спросил Фома.
– Чё те надо?!
– На кой хер, скажи мне, ты мой «логан» расколошматил?
– Эт не я. А-а! Вот же падла! Собачий трахарь! Не узнал, паскуда. Пшел на хер отсюда!
Фоме все же нездоровилось, телом владела пакость, из последних сил цеплявшаяся ядовитыми когтями за нутро, силясь задержаться подольше, сопротивляясь неведомому демону-избавителю. Столкнулись в нем две заразы, и бились они в чатурангу.
Фома пошел на риск, набросившись мужичку на грудь и завалив его на мостовую. Мимо проходили охающие тетки, призывавшие к благоразумию. Жена смотрела в окно, могла вызвать наряд. К тому же мужик был дальнобоем, крепким и видавшим виды водилой, с таким шутки плохи. Фома зашипел вертевшемуся на снегу мужичку: «Завтра придешь в Комналун в десять утра. Один. Не придешь – сожгу твой дом. Мне терять нечего!» Фома вскочил и отряхнулся, поднялся и мужик, но пыл его поутих, на пухлой ряхе отразилось смятение. «Володь, я ментов вызвала!» – крикнула в форточку его жена. Володя сплюнул и, нашарив в кармане джинсов помятую пачку сигарет, достал одну и закурил. «За тачку мстишь, что ли? Ну так я отдам. Сколько с меня? Пятьсот, восемьсот?» – «Завтра поговорим». – «Помирать некогда мне, деток полный дом». – «Завтра». – «Я ж мужиков позову. Зря ты полез». Фому пробрала нервная дрожь, но не из-за жалости, а от предвкушения встречи с кем-то таинственным и мудрым, с городской легендой. «Мне пофиг. Но ты будешь сожалеть об этом до конца дней своих. Уяснил?» Володя кивнул и повторил за Фомой место и время встречи.
На подъезде к Байкалу приходит новость с фронта о победах войск Колчака и о формировании Сибирской армии. Новый год калеченые бойцы встречают с надеждой, и весь эшелон пьет несколько дней напролет, простаивая в двух шагах от Иркутска; многие замерзают насмерть в сугробах, колеют и отмораживают конечности. Топить печки нечем, угля и дров не хватает, и бабы-мешочницы начинают сходить с ума.
В безветренную ночь на эшелон нападает вооруженный отряд из тридцати душ. Поднимается тревога, солдаты застегиваются и прочищают ружья, но разбойники рубят шашками и кончают людей прямо в вагонах, сдирая последнее добро. Клим торопит Игоря, и вместе они, отстреливаясь от налетчиков, толкают Риту и Октая в таежный лес, чтобы убраться подальше от лихих выстрелов и пожаров. Убедившись, что отошли достаточно, Игорь и Клим наказывают шаману беречь девку и прут обратно, сшибая пальбой ухарских всадников. Визжат бабы, и рычат мужики, от горящих теплушек коптится небо сизым маревом, палят из стволов в обе стороны.
– Нам бы коней, – рассуждает Игорь, и Клим высматривает, кого бы сшибить без вреда животному.
На всхолмье топчутся всадники в синих обрядных масках, и один из них вдруг пускается в карьер, прижимается к конской спине и скачет на Клима, норовя саблей снести ему голову. Клим сворачивается, зарываясь спиною в снег, так что быстро не вскочить. Всадник переступает и готовится к новой атаке; маска на нем сверкает в огне кострищ, взгляд сквозь круглые отверстия безумен. Он выкрикивает:
– Верни ташуур! Удача твоя на исходе! Возврати вещь – или подохнешь!
Всадник рубит по Климу и, промазав, царапает предплечье. Но Игорь точнее; спрятавшись за поваленным вагоном, он выцеливает конника и бьет из револьвера на убой. Клим впопыхах стаскивает маску и видит упокоенный лик мертвеца, затем подхватывает саблю и, вскочив на коня, принимается безудержно рубить направо и налево, спуская проклятия и умываясь в крови. Насчитав трех бесхозных здоровых коней, Клим уводит их, передает поводья подскочившему Игорю, и все вместе они пропадают в глубине леса, выискивая притихших Риту и Октая.
– Наскребли транспорт, – сообщает окровавленный Клим шаману и добавляет, что нападавшие спровоцированы масочниками и что у эшелона царит сущий ад. Выйдя на подобие тропы, наездники отдаляются от пожарища и надеются, что впереди их поджидает чей-нибудь двор.
