Читаем Ихор онлайн бесплатно
Не пошла бы она в подвал за солеными огурцами, если бы не Прохор, заставивший монетой спуститься ради гостя во владения голодных крыс. Их тут ловят с избытком, в капкан не все влезают, да приманивают не сыром, а семечками. Тока в проводах нет, колеблется свечной фонарь в тощих руках, будто за бортом начался шторм. Харита выпила спирта для храбрости, а потом с двумя мужиками разговоры разговаривала, да в койку так и не затащили. По весне она сбежала от черноусого красавца, который ее колотил и поил отравой, чтобы она оставалась бледной и беззащитной. Харита плевалась и хлестала его руками-плетьми, ее увесистое прикосновение оставляло отметки. Разбойник отвечал ей с неистовством, и, когда вошли в Пензу, она улизнула и скрылась у бывшего немца с фамилией Мельников, державшего травяную лавку. Старик пожалел, выдал жалованье и место за веником. Мела Харита каждый день по несколько часов, выносила мусор и терла тряпкой стекла. Устроилась в просторном доме Мельникова и сдружилась с его молодой женой, которая показала ей книги Дюма, научила складывать слоги и пользоваться хитростями природы для женской привлекательности. Харита хорошела: широкие бедра и заострившееся личико заставляли мужчин оборачиваться. И когда новая власть обобрала Мельникова, Хариту приютил Прохор, обещав щедрое вознаграждение и приятных клиентов. Но сегодня Харите не повезло: постоялец заведения «Сабраж» оказался ворчливым и немытым скупердяем.
Поправив ситцевое платье, она впотьмах нащупывает банку с огурцами и поднимается по крутой лестнице, напевая популярный мотивчик. За столом сидит и морщится гость, никуда не делся. Он берет банку и сует туда три пальца, выуживая огурец. Рядом с ним Харита толкует:
– Пристало вам пальцами рассол мутить? Вилку дам!
– Стой, не нужно. Налей лучше, – и он подталкивает стакан. Харита льет самогон, что гонит Прохор. Старик выпивает и хрустит огурцом. После говорит: – Раздеваться будешь? Мне уж пора, ожидают-с. Сымай платье!
– Не привыкла вот так сразу. Выпей да поешь, потом отмою тебя – а пока воды нагрею.
– Смердит от меня? Ха-х!
Он выпивает еще рюмку и глядит по сторонам. И комнатка эта в красных тонах кажется ему пошлой, и украшательства из перьев и цыганских деревянных статуэток – бутафорией. Ему становится тошно, и он снимает пиджак, затем рубашку, показывает шрам на спине.
– Красный какой, – говорит Харита.
– Черт один полоснул, усатый такой, рыжий. Точно демон в него вселился. Я помирать собрался, а потом ко мне херувим явился. Не шестикрылый, там больше было. Я ему – спасай, милый. А он просит договоренность с ним заключить. Согласился – а как не согласиться? Тогда он мне дыхание новое дал, а я ему души воровские собираю, служу и пресмыкаюсь.
– И часто он заходит к вам в гости, серафим этот? – спрашивает Харита.
– Каждую последнюю ночь месяца является. Попривык вроде, но все равно поджилки трясучка одолевает, внутри колеет все. – Старик стягивает штаны и садится на койку, манит к себе Хариту. – Сымай ситец-то, а то не поспеем.
– Я ж больше по разговорам, – волнуется Харита и выбегает из душной комнатки. Прохор ловит ее и отчитывает, просит вернуться к дорогому гостю, мол, из командиров он или вроде того, но красные такими кадрами не брезгуют.
– Кто ж?! – спрашивает Харита, вырываясь из Прохоровых лапищ.
– А то какая разница, пусть комиссар или сам вождь революции – ступай и делай все, что велит!
Тогда-то по мостовой дребезжит двуколка с мужчиной на борту. Он молится с закрытыми глазами, прикладывает книжицу к губам. Экипаж останавливается у «Сабража», мужчина, напоминающий вестовой столб, сваливается на грязную улицу и прогоняет попрошаек. Крепкая челюсть его скрыта густой бородой, на которой пропахано шрамом, будто метеорит вздыбил лесную глушь, да так все и оставил. И на груди у человека красный шрам от удара молнии. Одет в поношенный кожаный жакет; макушка поблескивает лысиной. Он врывается в бордель:
– Аверин где?! Ну, не томи, сутенер, а не то придушу!
– Глянь на себя да на меня, – ухмыляется Прохор, но посматривает на дубину в углу коридора, – мы ж здоровяки оба, до ночи биться будем. А ныне – ранний день. Ты откушай с дороги, я тебе кого приведу поласковее.
– Куда прыщ с козлиной бородой пошел баб мять?!
– В двадцать третьем он! – кричит с лестницы на второй этаж Харита. – Меня дожидается!
Громкий гость отталкивает Прохора и проворно взбирается по ступеням, будто танцует. Отворяет двадцать третий и хватает за уши сидящего в одних трусах Аверина, трясет его голову и брызжет слюной:
– Ах вот ты где, помет черепаший! Умудохался за тобой гоняться! Говори, куда барон подевался? Где этот рыжий тараканий ус?!
– Больно! Клим, отпусти! – верещит Аверин и сдается: – В Дальневосток утащился, атаману служить собирается! Правду говорю! В Даурии он, больше и знать ничего не хочу!
Клим отпускает и отряхивается, толкает подоспевшего Прохора и выговаривает ему:
– Возьми кого-нибудь на подмогу за порядком присматривать, а то самолично не справляешься! – И на девчонку смотрит, на платье и умудренное скитаниями личико. – Звать как?
