Читаем Ихор онлайн бесплатно
Весь день, выдавшийся ветреным, но солнечным, Клим слонялся по Саратову, смущая позерским видом честный люд. Мужики звали его к себе, надумывая обтрясти, и Клим с воодушевлением присоединялся, нес взбалмошный абсурд про космос и так забалтывал простых мужиков, что те начинали расспрашивать о дальней звезде Бетельгейзе. Позже Клим выменивал на безделушки из камней или спички съестное, пусть то была краюха сухого хлеба, а у некоторых интересовался совсем уж невероятным обстоятельством: показывал маску, снятую с трупа, и спрашивал, нет ли где мастеров, что таким торгуют? Или не было ли случая, чтобы кто-то помирал с таким вот чудным экспонатом? Саратовцы пожимали плечами и разбредались от греха подальше. Служаки закона трижды слюнявили листы Клима, убеждаясь, что перед ними правильный человек, и каждый раз отпускали с угрозой и скрытой неприязнью.
Марек Риго и Патрик Лингр отмывали дилижанс от осенней грязи, отскребали крючками лошадям копыта. Игорь искал другую переправу, но ему только и талдычили, чтобы он обождал месяц-два, вот лед встанет – и по нему кто угодно пройдет; вечером Игорь сварил жидкий овощной бульон. Вернулась Рита, взбудораженная и счастливая. «Нашла, – говорит, – докопалась-таки до сути! Ленка – так жену Матвея звать – не просто так хворает, нет! Ее травят! Причем собственная мать. Во как, ужас, да?» Рита жует хлебную мякоть и хлебает бульон, ожидая, когда все поймут масштаб катастрофы. Но Игорь только хмыкает, а Клим продолжает строгать сосновый клин. «Сухари! – подводит черту Рита. – Нельзя же так оставить». – «Откуда узнала?» – спрашивает Игорь. «Обнюхала все банки, а перед тем представилась монахиней. „А чего, – спрашивает ее матка, – без одеяния?“ – „В стирке“, – говорю. Она и поверила. И вот нюхаю банки – а там вонь такая, и этим-то Ленку и поили. Я одну узнала – дурман-трава. Некоторых девок такой рассудка лишали. Ну да не суть. Я и про другие не лучше рассудила и спрашиваю: что с Матвеем-то не поделили? А Ленка отвечает, что она изменила муженьку-то, а он узнал и норовил выгнать к чертям и ее, и матку ейную. Тут она, Ленка, и свалилась с жаром, так больше месяца лежит». – «Мать травит дочурку, чтобы зять из дома не выставил, так, получается?» – рассуждает Игорь. «Чего к другому не пойдет? С которым изменять надумала?» – спрашивает молодой Патрик. «А убили его. Красные. За что – не стала расспрашивать», – говорит Рита. И все соглашаются, что их продвижению по пути новые сведения никак не полезны, а наоборот. Тогда Игорь собирается и уходит, не обронив ни слова. «Куда?» – кричат ему в спину. Рита догоняет Игоря и повисает у него на шее, целует вдруг в губы и просит, чтобы он не бросал ее и не творил бед. Игорь, опешив, отстраняет девушку и обещает вернуться.
«Добрый ты человек», – говорит Игорь, наливая в стакан самогона, купленного у бабки в соседней избе. «А ты не врешь про тещу-то?» – спрашивает Матвей, закусывая чесноком. Они сидят на закоптелой кухоньке и глядят в окно, за которым валит снег, образуя высокие сугробы. «Спроси у нее в лоб, ответит. – И, выпив залпом и закусив, продолжает: – Последний ты человек в царстве зверей. Сразу по тебе видно. Когда в траншее землей засыпало, я глядел на товарищей – а там, в глазищах, сразу суть проступала: кто хищник, а кто травой питается да жить мирно хочет. Вторые, конечно, не выживали. Да и ты не воевал, вижу. И вот тебе мой совет – не предавай своих черт, береги добродушность и стереги волков у калитки, эти твари только и ждут, чтобы залезть под кожу и поселиться там навечно». – «Но я жену бил! Разве этим добряк занят?» – «Отчаянная любовь, оно понятно. – И, выпив снова, добавляет: – Любишь ведь? И она тебя любит. Только сбилась; а кто в наше время правду распознать в силах?» Пьют они до утра, трезвеют, и Матвей громит все старушечьи банки-склянки и велит ей пойти в богадельню. Ленка мужа целует и обещает хранить верность, а не то сама на себя руки наложит.
К полудню вычищенный и сверкающий на солнце дилижанс вкатывается на паром.
– Ловко ты обтяпал дельце, – хвалит Клим. – Почему я сразу не догадался, что с нюней всего проще нажраться? Вроде немец – а как наших знаешь.
– Шел бы ты к черту, товарищ Вавилов! – говорит Игорь и заваливается в кабину спать.
