Читаем Ихор онлайн бесплатно
Полина поскользнулась на промокших бревнах моста и чуть не перевалилась через ржавые перила. Ухватившись обеими руками за металл, она все-таки устояла. Река Выкша здесь узкая и стремительная, ее течение собьет взрослого человека с ног, и выбраться будет непросто. Полина вытерла о джинсы перепачканные ржой ладони и продолжила слежку за тремя машинами, тащившимися из пансионата в санаторий.
Остров Гагарин давным-давно засадили молодыми деревьями, и возведенный среди бора санаторий «Комналун» походил ныне на затерянный храм древней цивилизации. Санаторий состоял из асимметричного сочетания разноуровневой этажности, выпячивая абсурдность и затейливость несдержанного брутализма. Белая краска поблекла и обвалилась, пестрели граффити с героями популярных сериалов и героями времен правления короля Балдуина, прозванного Прокаженным. На ровном и широком боковом фасаде санатория выцвела фреска с приземлившимся неподалеку от Энгельса Гагариным, встречающим на картофельном поле босоногую ребятню.
Зарядил ливень; машины встали напротив кирпичной одноэтажной пристройки к санаторию. Когда-то здесь располагалась столовая. В столовой должны быть огромные окна, какие бывают в американских придорожных забегаловках. Вместо стекол зияла пустота, потревоженная автомобильными фарами. Фары погасли. Из машин вышли люди, среди которых Полина узнала Христофора. Он зажег фонарик и вошел в кирпичное здание. Полина выбрала для слежки останки бетонной остановки, построенной напротив столовой, пробралась под навес и, устроившись за влажной и щербатой стеной, включила запись видео на телефоне.
Христофор вышел из столовой с трехлитровой банкой, наполненной чем-то похожим на кровь. Он уложил банку в багажник и что-то шепнул брату. Аркаша тут же обратился к минивэну, помогая царице Тамаре выбраться из квадратного салона. К ним поспешил бухгалтер и раскрыл над Тамариной седой шевелюрой зонт. Затем он подхватил старуху – ему помогал Аркаша, – и вместе они повели ее, хлюпая грязью, в столовую. Из машин вылезли и другие чинно одетые люди, они явно предвкушали таинство. Полина некоторых узнала – шишки и чиновники Костугая. Был здесь и Петр Петрович, директор пансионата, который безостановочно курил, топтался на месте и чесал затылок.
Тамару усадили за стол с зажженной свечой. Царица пребывала будто в трансе и глупо улыбалась. Тамара вдруг тонко затянула романс и заплакала: где-то на задворках одурманенного сознания она осознавала, что тлеют последние минуты ее жизни.
Погасла свеча, и пение оборвалось. Лил дождь, шумел верхушками сосен ветер. Куривший Петр Петрович вдруг выкрикнул: «Ах, да пошло оно все!» Петр бросился к машине, врубил дальний свет фар, обнаживший сцену и действующих лиц.
За спиной Тамары возник сгорбленный замшелый старик, шептавший ей что-то на ухо. У старика была сморщенная выскобленно-белая кожа, будто ее годами растирали мелом; висячий ус его ниспадал на тонкие злые губы, и в глазах мерцало пламя, словно обжигавшее перепуганных зрителей.
Старик осклабился, нырнул в сторону, предвосхищая выстрелы пистолета Петра Петровича. Шальные пули пробили Тамаре грудь и шею, она взвизгнула и скатилась со стула. Старик мелькнул черной полой брезентового плаща и возник уже на улице, тряся своими жидкими белыми патлами. Петр Петрович опомнился, когда понял, что обойма пуста. Участники церемонии расселись по машинам, заурчали моторы. Старик накинулся на директора и перегрыз ему горло, расплескивая густую кровь, смешивающуюся с разбухшей под проливным дождем грязью.
Полина дрожала, но продолжала снимать.
Христофор упал на колени и молил о прощении, старик отмахнулся от него и с усилием отделил голову Петра Петровича от тела. Христофор залез в машину, ударил по газам, но, взрывая размякшую землю, она буксовала и не ехала. Старик распрямился во весь свой двухметровый рост, вытер тонкие усики и швырнул голову директора в лобовое стекло застрявшей машины. С раскачки внедорожник все-таки выбрался из западни и помчал прочь от «Комналуна». Старик устремил взгляд на пустую остановку.
